22:39 

Обратная сторона некромантии.

Астэри
Название: Обратная сторона некромантии.
Автор: Астэри
Бета: ~~~Аристократка~~~
Категория: The Elder Scrolls IV: Oblivion, The Elder Scrolls V: Skyrim.
Рейтинг: R.
Персонажи и пейринги: парочка оригинальных, состав Темного братства из обеих игр.
Жанр: фентези, романтика, юмор, драма.
Аннотация: О том, как справиться с двухсотлетним призраком Люсьена Лашанса и вернуть себе крепкий сон.
Предупреждения: ООС, отхождение от оригинала, несостыковка с каноном, розовые сопли, прочее безбожное перекраивание на свой лад.
От автора: писала в свое удовольствие, так что вряд ли могу похвастаться драйвовым сюжетом. В любом случае желаю приятного прочтения))
Статус: в процессе (планируется 50-70 страниц).

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.
Часть 5. 1/2.



- О, Ракшари, - голос девочки не выражал никаких эмоций, будто она констатировала общеизвестный факт. Она спокойно окинула взглядом потрепанную хаджитку, и, как ни в чем не бывало, продолжила чем-то хрустеть.
- Здравствуй, Бабетта, - таким же ровным голосом ответила девушка, моментально успокоившись.
- Какими судьбами? Тебя не было всего две недели, устроить кавардак в убежище мы еще не успели... оу.
Она, наконец, заметила молчаливый силуэт призрака, который был больше похож на размытое светлое пятно во мраке. Некоторое время она созерцала его с задумчивостью, совершенно не подходящей для ребенка, и затем медленно подняла руку к голове, лениво откинув прядь волос за спину.
- Ситис, неужели ты тоже...? - убитым тоном простонала Ракшари, уже заподозрив, что с ней самой явно что-то не так, если она испытывает к призраку исключительно негуманные чувства.
Вместо ответа девчонка выплюнула что-то себе на ладонь и брезгливо скривилась.
- Что? Орешек не жуется, - она экономным движением отбросила его в сторону крысиных костей, и отряхнула маленькие руки. - Ну так вот... Чего ты тут сидишь?
Ракшари с опаской взглянула в сторону ворожеи. Та как будто их не замечала, помешивая булькающее варево в котле и предвкушая скорый процесс свежевания. Скорее всего, она действительно была сумасшедшей, раз отнеслась к подобному скоплению нелюдей с таким поразительным спокойствием.
- Я пытаюсь заставить своего Слугу убить ворожею, - рискнула признаться Ракшари, понизив голос.
- Вот как? - в ее голосе прорезался совсем уже взрослый поучительный тон. - Он что, тебя не слушается?
- Я - само олицетворение послушания, - мягко возразил Лашанс, бросив многозначительный взгляд на хаджитку.
- Ага, - судя по всему, Бабетте это было не особо интересно. Она поправила измятую юбку и расслабленно вздохнула. - По правде говоря, я тоже хочу ее убить, и уже довольно давно... Но халявные орехи в меду, понимаешь?
Ворожея по имени Эрзули отложила в сторону недочищенную икру рыбы-убийцы, и медленно повернулась, лицо ее постепенно темнело от запоздалого понимания. Ей открылась жутковатая, и вместе с тем занимательная картина - трое существ, которых можно было назвать людьми только с большой натяжкой, смотрели на нее с совершенно одинаковыми кривоватыми улыбками на разномастных лицах. И в этот момент Бабетта прыгнула прямо с места, без разгона и излишнего движения, наплевав на котел, на смертельные когти ведьмы и на свой собственный вид, в считанные секунды изменившийся до неузнаваемости. Ракшари, до этого видевшая девочку исключительно вежливой, спокойной и медлительной, испытала некоторое изумление, не ожидая такой звериной прыти. А уж когда беспомощный и хрупкий ребенок вцепился в шею истошно заверещавшей ворожеи, то все стало выглядеть совсем уж... непривычно.
Со стола градом посыпалась икра, которая с треском лопалась о каменный пол и заливала все вокруг склизким содержимым. За ней последовал ворох сушеных трав, разбилась склянка рыжеватой огненной соли, глухо звякнул оброненный нож-крюк. Яростно вопившая колдунья носилась по всей пещере, опрокидывая все, что только попадалось ей под руку, и пытаясь отодрать от себя Бабетту, все сильнее сжимавшую челюсти. Когда настала очередь раскаленного котла с едким варевом, то хаджитка не стала больше медлить, а бросилась в сторону, избегая потока, вполне способного растворить в себе железо. Крысиные скелетики жалобно хрустели и ломались, пока она взбиралась по ним вверх, подальше от всей этой разрушительной беготни. Наткнувшись на жаровню, ворожея сначала предприняла попытку запихнуть туда девчонку, и уже почти усадила ее на кучу пылающих углей, но в итоге вся эта хлипкая инсталляция - девчонка, ворожея и жаровня - рухнула на пол, расплескав искры во все стороны. Теперь оказалось, что это ядерное варево из котла способно еще и воспламеняться, так что Ракшари сначала ослепла от лицезрения самого настоящего огненного моря, затем оглохла от болезненного воя, отозвавшегося гулом в высоких стенах. Она хоть и знала, что Бабетту практически невозможно поранить, но все же не была в этом уверена на все сто, и поэтому с растущим беспокойством вглядывалась в мелькающие силуэты. Хотя, что она может сделать в такой ситуации? Из-за шерсти и льняной одежды она вспыхнет в один момент, словно спичка, так что нечего было даже надеяться на свою помощь в этом деле.
В пещере и без того было достаточно жарко, так что завидев, как в дальнюю стену врезался огромный сгусток пламени, в отчаянии пущенный когтистой рукой, она несколько удивилась подобной нелогичности. Магия оказалась настолько мощной, что проделала в стене черную обугленную дыру высотой в человеческий рост. С потолка посыпались осколки камня и сухие корни, мгновенно сгоравшие дотла. Воздуха в пещере оставалось все меньше, и в отличие от остальных присутствующих здесь членов братства, Ракшари вряд ли сможет без него обойтись. Одно хорошо - крысиные кости никак не желали разгораться, только немного дымили, причиняя хаджитке еще больше неудобств. Тем временем ворожея цеплялась за жизнь с завидным упорством, и снова начала швыряться смертоносным огнем, превращая свое жилище в какой-то огромный пористый улей. Один огненный шар, по закону вредности оказавшийся самым большим и раскаленным добела, полетел прямо в сторону мучительно кашлявшей хаджитки. Хотя до столкновения с ним оставалось каких-то полторы секунды, но она все равно успела в сотый раз проклясть Лашанса и беспомощно оглянуться на равнодушного Снежка. Тому, как обычно, было уже все равно, но все же смотреть на него было лучше и приятнее, чем на свою собственную приближавшуюся гибель.
Шерсть белого хаджита засверкала нестерпимой белизной, только теперь она отсвечивала не синим тысячелетним льдом, а пустынным солнцем. В его глазах что-то промелькнуло, но стоило Ракшари вглядеться, как они снова стали стеклянными и безжизненными. Прошла секунда. И еще одна. До нее, наконец, дошло, что она не горит, не дымится и уже даже не кашляет от дыма. Наоборот, было настолько холодно, что пальцы свело судорогой, а позабытый в этой суматохе хвост онемел начисто. Она медленно повернулась обратно и поняла, что движение, отразившееся в искусственных глазах, было ничем иным, как призраком, вовремя ее заслонившим.
- Не хочешь, чтобы я погибла? - хрипло произнесла она, с наслаждением вдыхая ледяной воздух.
- Не хочу погибнуть сам, - окончательно остудил ее Лашанс, нисколько не изменив своей природе.
- Милое тут местечко, - докончила Бабетта, непонятно когда оказавшись рядом и поудобнее усевшись бок о бок с Ракшари. Она снова грызла орехи, на которых блестел внушительный слой меда. - Подождем, пока эта отрава не выгорит, а то тебе ступить негде. Будешь?
- Спасибо... Но мне бы лучше воды.
Ворожея затихла и больше не плевалась огнем. По правде говоря, из-за учиненного бардака и горящего пола хаджитка не могла даже понять, где находится ее тело.
- Бабетта, а ты сама-то что здесь забыла? - поинтересовалась девушка таким тоном, словно они встретились в выходной день на прогулке, а не в богами забытом ведьминском логове.
- О, я тебе скажу, что я забыла! - с внезапной злостью взвилась девочка. Не переставая, впрочем, с аппетитом поглощать орехи, так что ее хмурое лицо выглядело скорее комичным, чем сердитым. - Я несколько месяцев ломала голову над парочкой невинных вопросов, которые по чистой случайности мешали мне жить спокойно. Кто варварски срывает все цветы паслена на несколько миль вокруг? Кто обчищает кладки с икрой, подрезает грибные рассады, и сметает подчистую все травы, вплоть до сорняков? Какой умник обворовал мои личные запасы? Когда я нашла эту страшидлу, то моя кладовая оскудела настолько, что пришлось отдать Назиру подслащенную воду, выдав ее за зелье повышения выносливости! Мало того, что эта старая грымза брезговала пачкать свои кривые ручонки, так еще и успешно прикрывалась детьми, а дети больше топтали, чем собирали! И окончательно меня выбесило то, что я не смогла грохнуть ее с порога. Она навредила бы детям, весь Данстар поднялся бы на поиски виновников, и тогда найти нас не представлялось бы никакой сложности. Так что, как только она отвлеклась на тебя, я спокойно выпихнула детей в сторону деревни, и направилась сюда. А ведь они еще и упирались, маленькие зажравшиеся поганцы, думали, что я хочу отобрать себе все сладости.
Судя по карманам Бабетты, доверху набитым орехами, те дети не были так уж неправы. Отклонившись назад, она в два счета разорвала узлы, и Ракшари зашипела от боли в руках, к которым начал возвращаться приток крови.
Тем временем отвар выгорел уже настолько, что на полу осталось лишь несколько тлеющих островков, не способных причинить никакого вреда, если к ним не приближаться. Легко спрыгнув вниз и окончательно выпачкав в саже свои и без того обугленные туфельки, девочка спокойно направилась к выходу. Выглядела она так, словно наконец-то избавилась от неделями донимавшей ее занозы.
- Она держит свои запасы в другом месте, там несколько мешков.
- И кто их понесет? - пробормотала Ракшари, медленно сползая по раскрошенным костям. Она уже заподозрила неладное в том, как легко это было сказано..
- А ты как думаешь?
Хаджитка только тяжело вздохнула. Она так сильно хотела поскорее оказаться на свежем воздухе, что была согласна и ломовой лошадью поработать. Но сначала было бы неплохо отыскать свою теплую одежду, и рюкзак с едой, за которую, между прочим, была уплачена немалая сумма. Она вполне может свалиться на несколько недель с воспалением легких, если подвергнет свое неприспособленное к холоду здоровье еще каким-то испытаниям.
- Она намного старше меня? - проницательно поинтересовался Лашанс, кивнувший в сторону Бабетты.
- Лет на сто. Может, на семьдесят, если учитывать твои "живые" годы... Что ты с ним делаешь?
Призрак, тащивший Снежка за шкирку, остановился с искренним недоумением на лице. За ними пролегла целая полоса соломы, выпавшей из коряво заштопанного чучела.
- В какой-то южной стране делают надувных кожаных кукол для тех, кого не устраивают живые люди, и...
- Ой, заткнись! И верни мне мой кошелек!

Убежище Темного братства располагалось в сети просторных пещер, единственный выход из которых открывался с видом на хмурый, серый и покрытый слякотью берег. В этом месте никогда не бывало хорошей погоды и ясного солнца, а теперь, когда неподалеку обосновались вечно голодные наемные убийцы, то не будет и хоркеров, до этого момента обитавших на побережье в чудовищном количестве. С другой стороны, раз в этом месте нет ровным счетом ничего интересного, то и беспокоиться о нежданных посетителях совершенно незачем. Первые несколько раз Ракшари плутала между скалами несколько часов кряду, потому что укромная и темная дверь в убежище никак не желала попадаться ей на глаза. Да и сейчас она наверняка заблудилась бы, если б не Бабетта, чрезвычайно довольная и окрыленная успехом сегодняшнего убийства.
И сейчас хаджитка наконец-то добралась до тепла и спокойствия, после всех мучений и мытарств с невыносимым призраком, серьезно попортившим ей кровь. Не считая их двоих, в убежище находилось около пятнадцати членов братства - внушительное количество людей для организации, промышлявшей контрактными убийствами по всей территории Скайрима. Впрочем, понаблюдав, как самозабвенно они греются у очага и дерутся за пару ничейных шерстяных носков, девушка пришла к выводу, что мало кому захочется тащиться убивать непонятно кого в середине суровой зимы. Пережидать недели мороза и метелей в тавернах и арендованных комнатах было бы слишком накладно, так что большая часть убийц с чистой совестью направилась сюда, упрямо пробиваясь через частые бураны и утопая в глубоком снегу. И надо сказать, что никто обделенным не остался, получив кров, пищу и приятное общение. Однако половина подземных помещений пустовала до сих пор, что лишний раз напоминало о том, что им все еще нужно больше, гораздо больше людей.
Ракшари проснулась в своей постели с таким волчьим голодом, что пучок засохших полевых цветов на столике чуть было не подвергся немедленному съедению. Отведенную ей пещеру нельзя было назвать ни тесной, ни душной, но она все равно была весьма скудно обставлена, безо всяких радовавших глаз мелочей и личных вещей. Ей никогда не хотелось оставлять здесь что-то, что могло бы потом заставить ее вернуться обратно. Со стороны центральной пещеры донесся многоголосый смех и звяканье кружек. Кажется, один из новичков дрожащим и перепуганным голосом вещал о своем первом убийстве, вне всяких сомнений проделанном шиворот-навыворот, а все окружающие добродушно над ним потешались. Неизвестно было, откуда эта традиция пошла, но поднимала она настроение уж точно, да и начинающим убийцам было легче облегчить душу, и избавиться от кошмаров.
Хаджитка никогда не была любительницей шумных компаний, так что неторопливо обошла широкую и светлую пещеру по кругу, направляясь к кухне, из которой доносился дребезг тарелок и плеск воды. Почти у самого порога она споткнулась обо что-то мягкое и испуганно подскочила к потолку, услышав холодящий душу вопль. Под ногами прошмыгнул черный и лохматый комок, скрывшись в одной из жилых пещер. Она очень надеялась, что это чей-то кот, или хотя бы прирученная крыса.
Бабетта, которая за свои триста лет существования неплохо поднаторела в психологии всех разумных рас, как-то заявила, что навязывать членам братства нормы порядка в их комнатах будет бесполезно и даже вредно. Их работа включает в себя нехилую эмоциональную встряску, так что для того, чтобы отвлечься от тяжких дум о несмываемом грехе во имя Ситиса, убийцам разрешалось обустраивать свое жилище так, как им вздумается. А уж если они принесут сюда что-нибудь, идущее на пользу всей гильдии, то это будет совсем отлично.
Психология Бабетты хоть и вызывала ликование среди отличавшихся эксцентричностью людей, но все же имела свои недостатки. Иногда они приносили что-то действительно полезное, поэтому полки в библиотеке уже ломились от разноязычных книг, а в оружейной можно было отыскать любое оружие, какое только душа пожелает. Но чаще всего это оказывался совершенно ненужный хлам, который приходилось или выбрасывать под аккомпанемент возмущенных причитаний, или продавать, потому что рано или поздно его становилось так много, что любой рисковал сломать себе шею в коридоре.
Сейчас единственным, обо что споткнулась чертыхающаяся Ракшари, был кот. Или крыса. Видимо, Бабетте все-таки удалось отыскать золотую середину, которая позволяла без опаски ходить по убежищу и не наблюдать в каждом углу угрюмые обездоленные физиономии.
- Прошу, не заляпай бумаги своими слюнями, - девочка бережно отодвинула свитки в сторону, покосившись на то, с какой жадностью хаджитка поедала исходящее паром жаркое.
Ракшари в равной степени любила и ненавидела это место. Нуждающийся в доме убийца непременно отыщет его здесь, на самом северном краю Тамриэля. В любом другом месте, будь то трактир или постоялый двор, к хмурым и молчаливым субъектам относились не слишком-то гостеприимно. То воды в похлебку дольют, то расщедрятся на прохудившееся изжеванное молью одеяло, то отведут лежанку в конюшне. Даже самый недалекий хозяин почует опасность, исходящую от фигуры с неприметным отпечатком длани Ситиса на одежде, и попытается создать для этого человека максимально неблагоприятные условия проживания, стараясь выпроводить его как можно скорее. Ракшари никого за это не винила, потому что, распорядись судьба иначе, она поступала бы точно также, дрожа за собственную шкуру. Здесь же и речи не могло быть о подобном неуважении. Никому даже в голову не приходило обделить кого-то завтраком или оставить мерзнуть ночью. А если и возникали какие-то трения внутри братства, то эти разногласия быстро пресекались трехсотлетним вампиром, который выглядит как маленькая, тщедушная девочка, не способная причинить вред даже таракану.
Здесь было хорошо. До такой степени хорошо, что Ракшари никак не могла собраться и отправиться домой в Эльсвейр, в родные дюны и на молочно-белые пляжи. Куда она там пойдет? И кто ее там ждет? Иногда ей казалось, что в этой ее затее не было никакого смысла.
- Где Назир? - невнятно пробубнила девушка, примостившись на краешке стула.
- В Солитьюде. У нас новый поставщик еды, и он пытается доказать перепуганному рыбаку, что мы белые и пушистые.
- А где Лашанс?
Она аккуратно свернула желтоватый пергамент и спрятала его в тубус. Комната была залита светом от многочисленных свечей, расставленных буквально на каждой горизонтальной поверхности. Вопреки своей природе, Бабетта не любила находиться в темноте, заявляя, что не хочет быть похожей на какого-то ущербного крота.
- Он в камере пыток.
"Действительно, как это я не догадалась..."
- Он вряд ли убьет кого-то без моего разрешения.
- Пару часов назад один из пленников откусил себе язык, - каменному лицу девочки мог позавидовать любой закаленный солдат Имперского легиона. - И затем съел его.
Ракшари поспешно заткнулась и виновато уставилась в тарелку. Несколько минут вяло протекло в неловкой тишине, но, видимо вампирше наскучило возиться с бумагами вот уже который час, и она снова заговорила, негромко и расслабленно:
- Красивый был мужчина.
- Нет, серьезно?! - все-таки взорвалась Ракшари, повернув голову в пространство, чтобы не запачкать неприкосновенные тексты Бабетты. - У всех женщин, мимо которых он только пройдет, вскипает кровь, а после ворожеи у меня до сих пор мурашки по коже!
- А ты и не заметила? – на восковом лице девочки проступило легкое недоумение. – Разворот плеч, линия спины, рельефные руки, плавные движения. Совершенный контроль над собственным телом, даже если это тело не материальное. Затем лицо отъявленного мерзавца-разбойника, с которого не сходит плотоядная улыбка. Наконец, неторопливый голос и такой несгибаемый характер, что его не поставит на колени никто, кроме призвавшего, ну и еще, может быть, самого Ситиса. Не удивляйся тому, что все лица женского пола при одном только взгляде на него понимают, как было бы здорово приручить дикого зверя, и чтобы он не подчинялся никому, кроме одной-единственной… особы.
- Но он же мертв давно! – хаджитка предприняла еще одну попытку возмутиться. – К нему даже притронуться нельзя!
- А вампиры жрут людей. Да и оборотни в полнолуние становятся ранимыми, словно обесчещенная королевская принцесса. Но почему-то в нас, монстрах и живых мертвецах, видят какое-то средоточие неземной похоти и разврата. Считают, что пятисотлетний кровосос способен удовлетворить их одним пальцем, и их нисколько не волнует, что он был безголовым любовником как во время своей человеческой жизни, так и после нее.
Ракшари не придумала ничего лучше, кроме как сосредоточиться на стынущей еде. Ей было не по себе выслушивать лекцию о половых отношениях от маленькой девчонки. Перестав расти и навечно оставшись в облике ребенка, Бабетта лишилась тех некоторых радостей, которыми спасаются от скуки существа ее вида. Так что нет ничего странного в том, что ее частенько заносило во время разговора. Единственной заслугой, которой могла похвастаться вампирша, было благополучное усваивание человеческой пищи. Да и то она достигла этого, потому что довольно долгое время жила в каком-то имперском городе, где при одном только появлении двух дырок на человеческом теле тут же собиралась толпа ожесточенных фанатиков с осиновыми кольями.
Бабетта внимательно наблюдала за каждым движением Ракшари, не в пример внимательнее, чем до вопроса о Люсьене Лашансе. Хаджитка поняла, что прокололась, еще не успев толком завести речь на интересующую ее тему.
- Ты им недовольна, - подвела девочка краткий итог своим наблюдениям.
«В яблочко…» – несмотря на мрачные мысли, Ракшари вполне убедительно состроила пораженную физиономию и уставилась на сообразительного «ребенка» круглыми глазами, не говоря ни слова.
Сейчас следовало говорить очень осторожно, ни в коем случае не намекая на то, что она мечтает избавиться от Лашанса сильнее, чем даже вернуться домой. Догматы Темного братства для него нерушимы, но неизвестно ведь, как он себя поведет, если на кону окажется его собственная свобода. Хаджитка все еще помнила остывающее тело Астрид на своих руках, и ее угасающие виноватые глаза. Ей совершенно точно не хотелось переживать это еще раз, но уже с Бабеттой.
Она облизнула пересохшие губы и попыталась расслабиться. Здесь было достаточно тепло, пламя свечей горело ровно и равномерно, но все же ей казалось, что за ними уже наблюдают чьи-то глаза, размытые и бесцветные, но от этого не менее зоркие.
Бабетта сурово нахмурилась, изучая застывшее лицо Ракшари, и ее руки, крепко сжавшие колени. С гусиного пера сорвалась тяжелая капля и расплылась черным пятном по пергаменту, но девочка этого даже не заметила.
- Да ты боишься его… – прошептала она, и выдавила из себя неуверенную улыбку, пытаясь подбодрить девушку. – В заклинание призыва был вплетен контракт души, который связывал его по рукам и ногам, так что он обязан сдувать с тебя пылинки и заглядывать в рот в ожидании любого каприза…
Она не договорила, потому что в тесной и светлой комнатке раздался смех. Один принадлежал Ракшари, и был довольно нервным, отдающим некоторой истеричностью. А второй – тихий и довольный, вызывающий мороз по коже и вместе с этим странное еканье в животе, - исходил от Лашанса, вынырнувшего из глухой стены, за которой не было ничего, кроме бесконечной каменной толщи.
- Ваш пленник в дальней камере раскололся, - проинформировал он, нависнув над макушкой девушки, словно палач. – Я всего лишь долго и красочно расписывал, что сделаю с его женой, если продолжу слушать это упрямое молчание и…
Судя по всему, он нашел способ как-то обойти пресловутый контракт души, потому что ни сдувания пылинок, ни заглядывания в рот Ракшари не заметила. Она очень надеялась, что этим дело и закончилось, и он не продолжает освобождаться дальше. Если она окончательно утратит над ним контроль, то несложно догадаться, кого этот бесноватый размажет по стенке первым делом.
- Что смотрим? – спокойно вопросил призрак в ответ на мрачный взгляд девушки.
- Пытаюсь увидеть в тебе мужика, - буркнула она, придирчиво разглядывая его капюшон. Все же ее несколько покоробило замечание Бабетты, указывавшее на то, что она изучила призрака недостаточно внимательно. Или все дело было в кардинальных расовых различиях?
Лашанс мило улыбнулся и уже открыл было рот, явно для того, чтобы обронить очередную сальную шуточку, после которой хаджитка ощутит себя словно в лохани свиных помоев, но тут в их короткий разговор вмешалась Бабетта. Она действительно не любила тратить время на интриги, недомолвки и хитроумные подставы, предпочитая экономить свое личное время, которому конца края не было видно. Скорее всего потому, что ее не могли даже поцарапать, какую бы прямолинейную гнусность она ни произнесла.
- Он тебе подчиняется? – спросила она в лоб, не обращая ни малейшего внимания на незаметные знаки, которые посылала ей отчаявшаяся Ракшари. – Он убивает не по приказу?
«Не убивает, но калечит так, что потом их остается только добить…» – несмотря на свои мысли, она лишь неопределенно пожала плечами, изобразив дурочку. Замерший позади Лашанс не издавал ни звука, но это не означало, что они находятся в безопасности. Ей уже начинало казаться, что ради собственного спасения и возможности остаться в мире живых людей, он раздавит здесь всех, включая того непонятного кота-крысу. Разумеется, с ее вынужденного разрешения. Вопрос был лишь в том, станет ли он поднимать руку на собственное братство? На его месте она бы здорово озлобилась, если бы ее зверски умертвили свои же люди.
- Возможно, ты не знаешь, как его отозвать? Я могу помочь с этим, - услужливо произнесла девочка, прежде чем Ракшари успела ее прервать.
По спине потянуло холодом, и шеи мимолетно коснулось что-то тонкое и нестерпимо холодное. Этого хватило, чтобы душа у хаджитки моментально ушла в пятки.
- Вовсе нет! – выпалила она чуть громче, чем требовалось, - Наоборот… Я хочу воскресить его.
Судя по гробовой тишине и двум соляным столбам, в которые превратились призрак и вампирша, она добилась желаемого эффекта. Что уж говорить, сама не ожидала такого.
- И как ты это себе представляешь? – Бабетта быстро стряхнула с себя оцепенение и откинулась в кресле, глядя на хаджитку с плохо скрываемой иронией. – Давай, просвети меня в тонкостях некромантии.
Ей не очень хотелось унижаться перед трехсотлетним практикующим магом и алхимиком, но делать было нечего.
- Ну…. Представь себе кашу, - сбивчиво начала она, не обращая внимания на то, что девчонка еле сдерживается от смеха. – Кашу и топор, который ее разделяет, - добавила она, наплевав на логику.
Оба слушателя внимали ей с интересом профессоров, не сумевших отвязаться от прилипчивого выпускника сельской школы. И все же она продолжила, пообещав себе, что позже ей удастся как-нибудь за это отыграться.
- Одна половина каши, это душа. А вторая – останки тела. Если убрать топор, то половинки каши соединятся, и все снова будет в порядке.
- Ладно… тогда что является топором? – протянула девочка, с явным трудом переварив примитивную информацию.
- … Расстояние? – предположила Ракшари, несколько замявшись.
- Расстояние… – задумчиво повторила Бабетта, и взглянула на нее так снисходительно, что девушка враз ощутила себя полнейшей идиоткой. – Ты действительно ничерта не сечешь в магии, да?
Хаджитка согласно замотала головой. Как ни странно, но в ее голове выстраивалась вполне логичная цепочка действий. Если получится вернуть Лашанса к жизни, то все сложится как нельзя лучше.
Бабетта задумчиво повертела перо в руках. В ту пору ей было около ста лет, но не было никакой уверенности в том, что в ее памяти сохранились детали настолько давних событий, произошедших в Сиродииле.
- Люсьен Лашанс погиб, зверски замученный своими собственными соратниками, - вспоминала девочка, отстраненно вглядываясь в огонек свечи. – Несколько часов пыток, потрошения, свежевания, и, в итоге его тело бесследно исчезает из истории. Сейчас все считают, что оно было сожжено до пепла, который позже развеяли по ветру на все четыре стороны. Самая ожидаемая участь для тех, кого считают предателями и изменниками, и думаю, наши не лишенные помпезности предшественники так и поступили. Если бы не Мать Ночи, то мы бы не смогли призвать его даже в обличье призрака. Буду удивлена, если тебе удастся найти хоть маленькую частичку, которая уцелела спустя двести лет.
Ракшари подозревала, что у нее возникнут именно такие сложности. Но если Бабетта не отмела эту идею сразу же, значит, какой-то шанс на успех все-таки имеется.
- Это, конечно же, попахивает абсурдом, - с сомнением протянула вампирша. – Но не сказала бы, что сделать совсем ничего нельзя, если, конечно, ты принесешь останки лично мне. Осталось только узнать у него самого, как он относится к этой затее.
Они обе развернулись к призраку, и Ракшари еле сохранила невозмутимое выражение лица, потому что гораздо сильнее ей хотелось кровожадно оскалиться. Люсьен изобразил смущение от такого чрезмерного внимания к своей персоне, но глаза у него все равно оставались холодными, а взгляд колючим.
- Зачем тебе это нужно? – обратился он к хаджитке.
- Хочу, чтобы ты освободился, - выдала она, и глазом не моргнув. – Нам необходимо поднимать братство и набирать больше людей в свои ряды, да и влияние у нас не то, что раньше. Твоя помощь будет неоценима.
- Ну, не знаю… – пропел призрак, мастерски выводя ее из себя. – Что я с этого получу, кроме стареющего тела с ограниченным сроком действия?
- Яблоки, - напомнила она, искоса на него поглядывая.
- Тогда согласен, - выпалил он, отбросив издевательский тон. И затем добавил, совсем тихо, так, что ей пришлось напрячь слух, чтобы что-то разобрать. – Возможно, она все еще жива…
- Кто? – быстро спросила Ракшари, стараясь скрыть то, что творилось сейчас у нее на душе.
- Неважно, это слишком сложно для твоих кошачьих мозгов. Раз уж мы договорились, то немедленно отправляемся, пока я никого здесь не изувечил.
Видимо, он решил перестать прикидываться паинькой, раз его все равно не собирались отзывать обратно. Ракшари перенесла желчь в его словах вполне спокойно, зато у Бабетты, не ожидавшей такого поведения, глаза на лоб полезли.
- Тебе известно что-нибудь еще? – негромко обратилась к ней девушка, испытывая некоторое сочувствие. Вампирша, как и все члены Темного братства, считала его святым мучеником, достигшим просветления за две сотни лет прозябания в бездне. Несчастная, откуда же ей было знать, что он такая сволочь…
- Я читала что-то. Если ты сможешь подождать, то постараюсь отыскать нужные сведения, - пробормотала она, кое-как проморгавшись. – Я помню только одну вещь, показавшуюся мне несколько забавной, но она вряд ли имеет отношение к делу.
- Всякое может пригодиться.
- Как знаешь. Где-то было написано, что все члены Темного братства, учинившие самосуд над Лашансом, вскоре погибли, причем чрезвычайно нелепыми способами. Смерть последнего из той группы наступила только через пять лет после инцидента. Я не помню точно, но, кажется, кто-то неизвестный утопил беднягу в ночном горшке.
- Мда, действительно никакого отношения к делу, - фыркнула хаджитка, услышав позади себя премерзкое хихиканье.
- Так мы пойдем? – заныл призрак снова, мастерски играя на нервах.
- Пойдем, когда пройдут морозы, - резко бросила она, доедая позабытое жаркое.
Он досадливо что-то прошептал и исчез в ближайшей стене, заявив, что пообщается тем временем со старой знакомой в железном гробу. А Ракшари смотрела ему вслед и не видела ни призрачных одежд, ни бесплотного лица. Она видела оголенную шею, в которую с легкостью погрузится стальное лезвие, разрезая трахею и гортань. Она чуяла запах живого тела со своими мягкими, податливыми и слабыми местами. И она слышала гулкое биение его сердца, которому не суждено проработать и нескольких минут.
Как только Лашанс оживет, то он превратится в человека, несомненно, сильного и смертельно опасного, но вместе с этим материального и теплого. И вот тогда она как следует постарается, чтобы он не прожил в своем новом теле слишком уж долго.


@темы: Drama, Humor, R, Romance, TES IV, TES V

Комментарии
2014-07-11 в 12:35 

St_Anita
Я всегда на стороне беспомощных, безобидных и так заведомо обречённых сил зла!
У меня смутное предчувствие того, что чучело Снежка ещё сыграет свою роль в сюжете...
Воскресить и убить - это конечно хорошо, но лучше бы она его сплавила чемпиону Сиродиила. Жевал бы ей Лашанс свои любимые яблочки...идиллия и ХЭ :laugh:

2014-07-11 в 14:06 

Астэри
St_Anita, да нет, он бедолага, уже и так натерпелся в этой жизни. Подозреваю, что они его ритуально сожгли на останках ведьмы XD
Чтобы это сделать, надо еще как-то отцепить Лашанса от себя, а я в знаниях магии такой же дилетант, как и главная героиня. Так что пускай разбирается с ним, как умеет. От меня вообще ничего не зависит, они сами эту кашу с топором заварили XD

2014-07-14 в 00:16 

St_Anita
Я всегда на стороне беспомощных, безобидных и так заведомо обречённых сил зла!
Астэри, а я уже было приготовилась к переселению души Лашанса именно в его бренные останки :gigi:

2014-07-14 в 00:27 

Астэри
St_Anita, черт... это было бы круто. Я от сюжета отклоняться не буду, но над этим еще подумаю, если позволите. :lol:

2014-07-14 в 00:33 

St_Anita
Я всегда на стороне беспомощных, безобидных и так заведомо обречённых сил зла!
Астэри, подумайте)) Я вот подумала, что раз Ракшари так скептически относится к его неотразимости, то чучело симпатичного кота тут явно не спроста xD

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

BETHESDA FANFIC CLUB

главная