Астэри
Название: Обратная сторона некромантии.
Автор: Астэри
Бета: ~~~Аристократка~~~
Категория: The Elder Scrolls IV: Oblivion, The Elder Scrolls V: Skyrim.
Рейтинг: R.
Персонажи и пейринги: парочка оригинальных, состав Темного братства из обеих игр.
Жанр: фентези, романтика, юмор, драма.
Аннотация: О том, как справиться с двухсотлетним призраком Люсьена Лашанса и вернуть себе крепкий сон.
Предупреждения: ООС, отхождение от оригинала, несостыковка с каноном, розовые сопли, прочее безбожное перекраивание на свой лад.
От автора: писала в свое удовольствие, так что вряд ли могу похвастаться драйвовым сюжетом. В любом случае желаю приятного прочтения))
Статус: в процессе (планируется 50-70 страниц).

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.
Часть 4.



Крохотная деревушка Данстар, тихая, сонная и безлюдная, тонула в свежевыпавшем снегу. Липкий и плотный, он хрупал под легкими сапогами, приглушая все окружающие звуки и вызывая ощущение нереальности происходящего. Высокие и обледеневшие ели чуть заметно мерцали в свете тонких солнечных лучей. Наблюдая за такой красотой, Ракшари впервые за долгое время почувствовала себя вполне уютно посреди кусачего холода и зубчатых скал. Немалую радость доставлял еще и тот факт, что до убежища Темного братства оставалось всего ничего. Один день пути по хмурому побережью с блеклой студеной водой, и она окажется почти на месте. Почти что свободна от сквозняка, круглыми сутками продувавшего спину, и от вкрадчивого, но такого опасного шепота на ухо.
- Какое прелестное место.
Она замерла, ожидая услышать продолжение этой фразы, несомненно, гадкое и напрочь лишающее аппетита. Однако Лашанс молчал, и, судя по температуре и без того уже холодного воздуха, не приближался. Недоуменно оглянувшись, она мгновенно поняла, что он ничуть не изменился и не стал лучше, потому что только что отвесил сомнительный комплимент мрачному кладбищу с покосившимися надгробиями.
- Буду рада, если ты останешься здесь навсегда, - злобно процедила она сквозь острые зубы. И затем продолжила, но уже громче, стараясь, чтобы голос не звучал слишком сварливо. – Мне надо будет зайти за припасами в лавку, так что убедительно тебя прошу заткнуться хоть на четверть часа. Не хочу, чтобы вся деревня гонялась за мной с кольями и факелами.
- Если ты побреешь свою шерстистую мордашку, то никто не будет за тобой гоняться.
Ракшари возвела глаза к небу и торопливо зашагала в сторону нужной хижины, не желая слушать дальше этот ядовитый голос. Необходимо поскорее со всем разобраться и выйти к пустынному берегу, пока Лашанс не придумал очередной способ довести ее до предела.
Она прекрасно понимала, почему члены братства выбрали для убежища именно пещеры в окрестностях этой богами забытой деревни. Данстар не мог похвастаться ни широким трактом, по которому могли бы продвигаться торговые караваны, ни гильдиями, ни внятно обустроенной кузницей. Единственное разнообразие в безрадостный пейзаж вносила одна-единственная пристань для рыбацких лодок, сейчас опустевшая и засыпанная снегом. В этом захолустье даже маг не обретался, и единственным человеком, способным хоть как-то помочь в опасных ситуациях, была старая травница, которая и сама-то походила на сухой пучок побуревшего сорняка. Никому нет дела до Данстара, и поэтому пригреться под его боком было чертовски выгодно.
Каблуки сапог гулко стучали по доскам настила, заметенным нетронутой поземкой без единого темного пятнышка. Лишь курившийся над домами дым говорил о том, что в деревне кто-то живет. Хаджитка толкнула скрипучую дверь и оказалась в темном, жарко натопленном зале, одну половину которого занимала гора дров, другую половину – кое-как сваленные холщовые мешки. С противоположной стены на нее смотрела голова оленя с ветвистыми рогами, на физиономии которого застыло посмертно-удивленное выражение. Хозяин лавки, худощавый, хмурый, и с лицом, моментально выдававшим в нем малообразованного человека, отвлекся от заметания опилок в угол и поднял патлатую голову.
- Доброго дня, - мягко поприветствовала она его, поклонившись.
Выцветшие глаза торговца привычно вытаращились, и он уставился на нее словно ребенок, завидевший в цирке бородатую женщину.
- Да-да, усы, - Ракшари раздраженно подтвердила его ошарашенные мысли и направилась к стойке, выискивая глазами что-нибудь съедобное. – Вас не затруднит продать мне парочку сухарей и еще чего-нибудь?
Он разглядывал ее еще пару тягостных минут, изучив все от макушки до кончика хвоста. Затем, наконец, очнулся и торопливо скрылся в соседней комнате, принявшись шелестеть мешками. Она пугливо оглянулась, и, не увидев призрака, вздохнула с нескрываемым облегчением. Быстрее, еще быстрее, расплатиться и вон из деревни. Мало ли что он придумает, мало ли что натворит.
Патлатый хозяин с трудом подобрался к стойке и вывалил на нее целую охапку разнообразной снеди. Хаджитка запихнула все в заплечный рюкзак, даже не приглядываясь – в крайнем случае, это можно будет сварить в котелке. Чтобы как-то скрасить неловкое молчание, возникшее в процессе запихивания чрезмерно огромного куска сыра, она решилась задать интересовавший ее вопрос:
- А почему в деревне так тихо? Почему никто не выходит из домов?
- Так это… - он задумчиво почесал затылок, подыскивая подходящие слова. Видимо, не верил, что она способна понять все значение того, чем занимаются обычные люди. – Смысла нет выходить. Все банки закручены, урожай сами понимаете, скот зимует в пристройках. Наружу можно выйти разве что погулять, но и тут все боятся.
- Боятся? – она еле заметно напряглась и с трудом затянула тесемки рюкзака, набив его доверху. – Чего боятся?
Неужели кто-то заметил, что совсем рядом с Данстаром находится лежбище наемных убийц? Это было… не очень хорошо. Они только-только обустроились на новом месте, а теперь, из-за какого-то глазастого коровьего пастуха придется снова сматывать удочки? Нет уж, она с большей охотой превратит эту деревню в вымершую по-настоящему.
- Да ведьма тут завелась, - он зябко поежился и взял с полки старые, кое-как сколоченные счеты. – Детей крадет, иногда по ночам вокруг деревни кругами ходит. Лично я не видел, но говорят, что страшная, аж жуть берет.
- А, так это ведьма, - выдохнула Ракшари с возмутительным облегчением. Затем поспешно напустила на себя озабоченный вид, и водрузила на свои плечи потяжелевший рюкзак. – Сколько с меня?
Пока торговец возился со счетами, перекидывая крашеные бусинки из стороны в сторону, входная дверь противно скрипнула, и на пороге объявился еще один селянин, с такой же лохматой головой и отсутствием эрудированности во взгляде. Некоторое время понаблюдав за мерно помахивающим хвостом Ракшари, он, в конце концов, списал все на свою собственную нетрезвость и обратился к хозяину лавки, решавшему в уме какое-то очень сложное уравнение, связанное с деньгами.
- Сигван, мед есть? Выхлестал все, а согреться не могу, хоть убейся.
Сигван отстраненно кивнул, и наконец-то просиял, придя к долгожданному решению.
- Двадцать пять септимов.
Она как раз отсчитывала монетки из кошеля, когда по спине потянуло уже знакомым неестественно резким холодом. Видимо, кое-кому надоело шнырять вокруг безмолвного кладбища, и этот кое-кто решил, что в торговой лавке ему будет повеселее. Хаджитка удрученно подумала, что она с большей охотой попадется в лапы к ведьме, чем окажется предметом издевательств сумасшедшего призрака.
- Господа, у моей хозяйки есть просьба, - звучно провозгласил Лашанс, приковывая к себе всеобщее внимание.
- Ерунды не говори, нет у меня просьбы, - недовольно проговорила Ракшари, в попытке его осадить. Несчастные двадцать пять септимов никак не хотели набираться, прохладные монеты выскальзывали из пальцев и терялись где-то в глубинах вместительного мешочка.
- Ну, так вот, моя хозяйка, - он с театральной изящностью указал рукой в сторону хаджитки. – Обладает некоторой слабостью к интимной близости с двумя и более лицами мужского пола. Она очень застенчивая, так что попросила меня узнать, не согласны ли вы провести с ней несколько незабываемых часов вместе?
Она выронила кошелек из рук и развернулась к нему с совершенно осоловевшим лицом.
- Чего?!
- Хоть она и отрицает это, но на самом деле не может жить без такой, вне всякого сомнения, постыдной радости. Если она не сойдется ни с кем хотя бы раз за неделю, то начинает вести себя как самое настоящее развратное хамло.
Сочетание королевской учтивости и базарного жаргона оказалось настолько ядреным, что ни деревенщинам, ни самой Ракшари было попросту нечего ответить. Девушка просто стояла и смотрела на туманный силуэт наемного убийцы, открывая и закрывая рот в полнейшей прострации.
- Любопытна еще и та вещь, что у моей хозяйки есть некоторая склонность к принуждению. Даже если она начнет убегать, ругаться, плакать и молить о пощаде, то знайте – на самом деле она испытывает сильнейшее наслаждение и не хочет, чтобы вы это прекращали.
- Лашанс! – яростно взвыла хаджитка, после некоторых волевых усилий обретя голос. – Замолкни, иначе я за себя не отвечаю!
«Я не могу его заткнуть! Я не могу к нему даже прикоснуться!»
- Моя хозяйка… - Призрак равнодушно проследил, как в его грудь врезается брошенное девушкой полено и беспрепятственно пролетает насквозь, стукнувшись в стену. - … Понимает, что выглядит для вас несколько непривычно. Так что она готова заплатить и тем самым покрыть весь моральный ущерб.
Торговец Сигван и любитель медовухи недоуменно таращились на «услужливого» призрака. Еще теплилась какая-то надежда, что они оба тупы как пни, так что попросту не поймут и половины сказанного. Но если у них и оставались какие-то вопросы, то звонкое обещание денег быстро расставило все по местам. Даже то, что это предложил призрак, не вызвало никакого дискомфорта.
Они переглянулись между собой, пожали плечами и взялись за завязки своих штанов, потянув их вниз.
Раздался оглушительный дребезг, и в зал ворвался зимний холод, пригасив огонь в камине и вызвав мурашки по коже. Из разбитого окна неторопливо выплывали снежинки, оседая на истоптанных мешках и дровах. Озадаченно заглянув в образовавшуюся дыру, все трое увидели, как вверх по холму, прочь от деревни, от людей и от призрака улепетывает Ракшари, по колено увязая в снегу и не чуя тяжести своего рюкзака.
- Ее гуманность поражает меня, - раздосадованно прошелестел Лашанс и отправился вслед за скрывшейся в лесу хаджиткой, безо всяких усилий преодолев крепкую деревянную стену.
Двое деревенских простаков еще некоторое время пялились довольно странной парочке вслед. Наконец, Сигван встрепенулся и обхватил плечи руками.
- Городские…
- Ничего святого, - равнодушно поддакнул взлохмаченный собутыльник. – Ну так что, мед-то есть?

- Лашанс, ты мерзкое чудовище и я тебя ненавижу! – яростно прохрипела Ракшари, вытряхивая липкий снег из-за шиворота. – Отойди от меня, морозишь!
- Ну-ну, незачем так сердиться, - несмотря на ехидный тон, он в кои-то веки послушал ее и скрылся где-то в чащобе. Однако, ему и в голову не пришло замолчать, так что из густого сплетения колючих ветвей немедля донеслись назойливые нотации. – Тебе представился такой удобный случай убить двух совершенно бесполезных для мира людей, а ты что сделала?
- Я не хочу подставлять под удар все братство! – рявкнула она так, что отзвуки ее голоса отдались звоном в стылом воздухе. – И не смей провоцировать меня на убийство!
- Что помешало тебе зарубить их? Без этих двоих все рухнет? Вымрет весь Тамриэль?
- Избавь меня от своих антиморальных лекций!
- Перестань трусить и веди себя, как подобает Слышащему. Ничего не изменилось бы, и от парочки трупов в аду ты не сгоришь.
«Сказал тот, кто убил, возможно, тысячи…»
- Я не трушу, - глухо проворчала она, чувствуя, как промокший от снега воротник липнет к шее.
- Тогда почему ты сидишь в кустах и боишься высунуться?
Она только зарычала и зарылась глубже в снег, скрывая смущение, отчетливо проступившее на ее лице. Оставалось только гадать, удастся ли ей еще когда-нибудь наведаться в деревню, если теперь там ее готовы встретить с распростертыми объятиями, не сулившими ничего хорошего. И в этот момент стала ясна причина до странности легкого пояса, который не тянула вниз никакая тяжесть.
- Я забыла там кошелек… - потерянно прошептала она, шаря руками по карманам, набитым всякой всячиной.
Перспектива оказаться в недружелюбном и холодном Скайриме без гроша в кармане абсолютно ее не прельщала. Нескольких монет, затерявшихся на дне рюкзака, едва ли хватит на ночь в теплом трактире. Скорее всего, она оставила свои деньги на стойке в торговой лавке, как раз когда Лашанс начал нести свой фирменный бред и выносить мозг всем окружающим.
- Я забыла его из-за тебя. Немедленно сходи и принеси! – сгорая от злости, она даже не обратила внимания на то, что едва ли не впервые обращается к нему как к слуге.
- Только если ты разрешишь мне убить кого-нибудь, - немедленно сориентировался призрак.
- Себя убей, - не осталась в долгу Ракшари.
Появившийся в поле зрения призрак виновато развел руками, якобы извиняясь за то, что не может избавить хаджитку от своего присутствия. И затем принялся спускаться вниз по пологому склону. Ни одна ветка не шелохнулась от его движения, ни одна снежинка не потревожилась, а мерцающее белое покрывало на мерзлой земле так и осталось нетронутым. Коротко позавидовав такой несравненной способности, она порылась в мешке и вытащила оттуда крупное зеленое яблоко. Оно было холодное и такое твердое, что вполне могло пробить кому-нибудь голову на лету, но Ракшари все равно упрямо вгрызлась в него зубами, стараясь есть помедленнее. Хотелось бы, чтобы Лашанс увидел, что она ест, и как она ест. Мелочь, а приятно.
Он наверняка что-нибудь, да сделает, как только появится в деревне. Подожжет амбар с зерном, сделает детей заиками, ввалившись к ним в комнаты, или еще что-то в этом роде. Она все еще помнила того священника из Вайтрана, который не вовремя оказался на улице, и не слишком-то по-божески плюнул под ноги призраку. «Как смеешь ты, неупокоенный, ходить по этой земле, рядом с детьми и женщинами, растлевая их чистые души и очерняя сердца? Проваливайся обратно в Обливион!», - фанатично завопил он и обвинительно ткнул символом Талоса в сторону многозначительно молчавшего Лашанса. Тогда она совсем не обратила на это внимания, охваченная настырной мыслью о скорейшем избавлении от смутного силуэта за своей спиной. К тому же она считала, что в растлении женщин что-то все-таки было, судя по тому, как они поворачивали головы вслед за вышагивающим по улице призраком. Так что на следующий день после убийства дракона для нее оказалось сущим сюрпризом обнаружить своего спутника в доме все того же священника, по наводкам прохожих и обеспокоенных соседей. Двухсотлетний убийца стоял в главном зале, высокий, прозрачный и нестерпимо холодный, а священник, в одном исподнем, рыдал перед ним на коленях, как-то слишком странно сжимая в руках пресловутый символ Талоса. Ракшари позеленела, когда услышала, куда Лашанс заставлял священника этот символ засунуть, благосклонно предлагая свою помощь в этом деле. Опоздай она на пару минут, и несчастного пришлось бы срочно спасать от внутреннего кровотечения, потому что обозленный за нанесенное оскорбление призрак явно не пустословил.
И сейчас он задерживался. Для того, чтобы добраться до лавки, взять кошелек и уйти, понадобится от силы полчаса. Однако, она ждала его однозначно дольше, чувствуя, как вытянутые на снегу ноги начинают неметь, а горло болезненно сдавливает холодом. С места, где она пряталась, была видна только часть склона и волнистые полосы дыма, плывущие над Данстаром. Так что она не могла разглядеть ни самого призрака, ни объятую паникой деревню, впавшую в провинциальную истерию при виде расплывчатого силуэта, который шастает прямо по центральной улице и портит воду в колодцах.
Ракшари принималась за третье яблоко, когда откуда-то сбоку, со стороны густо растущего подлеска, донесся шорох и тихий хруст приминаемого снега.
- Ну, наконец-то, - с досадой проворчала она, вскакивая на ноги и отряхиваясь, - Я уже себе все легкие отморозила.
Она шагнула навстречу шороху и хрусту, и только тогда поняла одну очевидную вещь – ведь Лашанс ступал беззвучно, бесшумно и не оставляя на земле ровным счетом никаких следов.
Что-то острое и жгучее с легкостью преодолело теплый воротник и вонзилось в ее шею, прямо под челюстью. Хаджитка тяжело свалилась обратно в снег, словно из нее разом выдернули все кости. В голове зашумело, верхушки елей перед глазами закружились и смазались в безумном хороводе. Она отстраненно подумала, а не пора ли бить тревогу и впадать в панику, но потеряла сознание так стремительно, что не успела даже прикоснуться к своему оружию…

- Палец великана, тщательно очищенный и вымытый. Цветок паслена с обрезанным стеблем. Пару шляпок белянки. И щепотку огненной соли. Ее совсем мало у меня осталось, плохо...
Она просыпалась медленно и тяжело, с трудом дыша и пытаясь собрать воедино разрозненные мысли. Горло царапала мучительная жажда, к вывернутым назад плечам поднималась тянущая боль, а шея опухла настолько, что еле поворачивалась. Земля под пальцами была сухой и каменистой, в затекшую спину впивались все неровности стены. Глаза ни в какую не желали открываться, так что она никак не могла понять, в какую очередную неприятность ей довелось вляпаться. Единственным звуком, доносившимся до ее ушей, было незнакомое бормотание, старческое и приглушенное, перечислявшее бесконечный список ингредиентов и изредка сетовавшее на нехватку чего-то конкретного. Ракшари казалось, что голос поднимается и рассеивается, теряясь где-то наверху.
"Лашанс, проклятье..."
На самом деле, ей было все равно, на кого злиться. Но раз единственным объектом для ругательств в последнее время был он и никто иной, то выбирать не приходилось. Однако не успела хаджитка от всей души полить его грязью, как назойливый бубнеж прервался, и до нее донеслись шаркающие шаги. Она едва успела разлепить глаза, увидеть две бледные непропорционально длинные ступни с черными ногтями, как в ее украшенную кольцами шерсть вцепилась чья-то пятерня, больно рванув голову.
- Ох, мать моя! - разом очнулась Ракшари, попытавшись отползти назад, но только ободрав спину сильнее.
К ее искаженному от испуга лицу отнеслись более чем неодобрительно.
- Может, я и не красавица, но уж точно не способна дать жизнь такому волосатому комку, как ты.
Ворожея подцепила одно из колец длинным птичьим когтем и оценивающе хмыкнула. Глаза ее были абсолютно черными, и казались двумя провалами на высушенном лице с выпирающим подбородком. Ужас, сковавший Данстар, стал хаджитке моментально понятен, потому что сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы это существо ее трогало. Интересно, где она прячет детей, и не ест ли она их, словно в какой-нибудь жестокой старой сказке?
Обладательница птичьих повадок и птичьих когтей тем временем забормотала заново, дергая ее то за уши с кисточками, то за светлые усы:
- Шкурка малость обтрепана, печально. На запястьях шерсть слезла начисто, вот это уже совсем по-уродски. Хвост облезлый, половина усов обломана, вся морда в шрамах. Не самый лучший экземпляр, и явно не самый здоровый. Не разбираюсь в кошачьих болезнях, возможно, глисты?
"Нет у меня никаких глистов!" - с возмущением подумала Ракшари, все же засомневавшись. Было очень странно выслушивать критику о своей внешности от той, которая выглядит как полуистлевшая мумия. Причина же, по которой хаджитке пришлось все это терпеть, оставалась совершенно не ясной, и оттого еще более зловещей.
Ворожея поднялась и направилась обратно в полумрак. Ракшари выдохнула, ощутив безмерное облегчение от того, что на нее больше не смотрят эти жуткие неживые глаза, и улучила момент, чтобы осмотреться, насколько позволяла одеревеневшая шея.
Как она и подозревала, потолок просторной пещеры уходил высоко вверх, и ее свод, покрытый темной вязью корней, был еле виден в сгущавшейся темноте. Скрюченный силуэт ворожеи промелькнул на фоне тлеющей жаровни, и остановился перед котлом, в котором булькало что-то густое, испускавшее неповторимый аромат нафталина и мамонтова сыра. Сморщив нос, Ракшари поняла еще одну странность, не вписывавшуюся в общую картину. Хоть ей и не приходилось ранее иметь дело с ворожеями - с ними вообще мало кто хотел бы иметь дело - она точно где-то слышала, что им не требуется освещение, чтобы вдеть нитку в ушко иглы. И вдобавок она читала в каком-то книжном бестиарии, что эти пренеприятные колдуньи, полубезумные, и страшные, словно утро понедельника, не могут и двух внятных слов воедино связать. Отдав свое тело и свой разум птичьей сущности, они перенимают у пернатых часть повадок, изменяются внешне и способны издать разве что карканье, вызвав у неудачливого спутника дополнительный приступ детской паники. Весь Скайрим рос на одних и тех же сказках, так что при виде каркающей ведьмы, сошедшей со страниц давно позабытой книги, каждый взрослый человек вспоминает, как он давным-давно прятался под одеялом, и, следовательно, теряет все свое мужество, превращаясь в дрожащего, беспомощного ребенка. И хотя хаджитка воспитывалась на несколько других рассказах, где главными чудищами выступали пустынные шакалы и ходячие кактусы (последнее было действительно страшно), но даже ей было жутко от одного лишь вида ворожеи, от ее дерганой походки и нечеловеческих черных глаз.
Из-за шеи, в которую несколькими часами ранее всадили дротик, можно было смотреть только перед собой, наблюдая, как полыхают раскаленные угли в глубокой чаше. Развязать путы возможным не представлялось, да и Лашанс куда-то запропастился с ее кошельком. Так что оставалось лишь тянуть время, надеясь на чудо, которое в данный момент почему-то запаздывало.
- Это ты крала детей? - выдавила она и тут же закашлялась. Горло саднило просто невозможно.
- Крала? Нет. Уводила? Да, - птичья лапа прошуршала по поверхности кривого столика и смела в котел какие-то высушенные травы. К своду пещеры поплыло облачко синеватого дыма.
- ... И где же они? - с опаской продолжила Ракшари, заметив несколько выбеленных костей на неровном полу.
- Играются где-то, - последовал до абсурда простодушный ответ.
Хаджитка в замешательстве уставилась на спину ведьмы, сгорбленную, с выпирающими позвонками. Уж на кого-кого, а на добрейшую нянечку она точно не походила. Ворожея, видимо, почувствовала на себе недоуменный взгляд, потому что решила лаконично прояснить ситуацию:
- Кариес.
- Что? - ей на секунду показалось, что она все-таки имеет дело с чистым безумием, но скрипучий голос продолжил, расставляя все по местам.
- В деревне детей пугают кариесом. "Не ешь столько сладкого, испортишь зубы.", - говорят родители, и детям приходится страдать над противным луковым супом. Так что я договорилась с несколькими любителями леденцов и конфет. Я им мед, пироги и карамель, а они за это собирают для меня грибы и траву, ракушки и икру. Подолгу находиться на холоде и морозе мне не хочется, а собранных ими запасов должно хватить надолго. Через пару лет я их, может быть, отпущу обратно к семьям. Кроме девочки с вишневыми глазами. Ее я отдам птицам, уж больно хороша.
Ракшари живо представила триумфальное возвращение разжиревших блудных детей с дырявыми зубами. В принципе, все вполне поддавалось логике, пусть эта логика и была искажена и мало похожа на человеческую. Но вместе с тем у девушки оставался еще один вопрос, на который она так и не получила ответа.
- Тогда что здесь делаю я?
- Хобби.
Наученная предыдущим опытом, она уже привычно принялась сверлить взглядом ее спину, и была вознаграждена взмахом руки, указавшей куда-то в сторону.
- Познакомься со Снежком, - отстраненно произнесла ворожея, целиком уйдя в готовку чего-то неизвестного, пахнущего нафталином и мамонтовым сыром.
Хаджитка едва подавила стон, пока поворачивала голову в нужную сторону и силилась что-то разглядеть. Увиденное не оставило ее равнодушной, и она разразилась отчаянной руганью, почувствовав, как внутри все перевернулось.
Из темного угла пещеры, полулежа на внушительной куче обглоданных крысиных скелетиков, прямо на нее смотрел Снежок. Стеклянные шарики искусственных глаз едва заметно поблескивали в темноте. За всю свою жизнь она видела не так уж мало хаджитов, но все они были одинаково тусклые, изможденные и изголодавшиеся по нормальной жизни. Этого же можно было с чистой совестью назвать самым красивым, кого она только встречала из своей расы, потому что такой ослепительной ледяной шерсти с тигровым окрасом ей видеть еще не доводилось. Его безучастное лицо белело в полумраке, руки были безвольно сложены на поясе, и Ракшари подумала, что он наверняка и ловок, и силен, и свернуть шею может, и прикоснуться нежнее самого робкого порыва ветра. Ну, или по крайней мере был бы на все это способен, если б его сердце еще билось, а из зашитого грубой нитью живота не торчали пучки соломы.
- Венец моей коллекции, - донесся до нее горделивый голос ворожеи.
С этим сложно было не согласиться, хотя в данный момент Ракшари больше хотелось вскочить на ноги и перегрызть ей глотку. Конечно, она могла бы еще использовать крик, но вдохнуть поглубже было весьма затруднительно, да и обжечься содержимым котла не хотелось. К счастью как раз в этот момент по пещере пронеслась ощутимая волна холода, от которой притихли даже угли в жаровне, и из ближайшего ответвления, ведущего в смежную пещеру, прогулочным шагом вырулил Люсьен Лашанс.
- Ну, наконец-то! - против воли вырвалось у девушки. Заерзав на месте, она уже приготовилась к тому, как своенравный призрак покромсает ворожею-живодерку на лоскуты, но этого почему-то не произошло. Вместо эффектного убийства подручными материалами и последующего спасения, призрак картинно грохнулся на колени и обхватил голову Снежка бесплотными ладонями.
- Ракшари, ну что же ты так! - он так горестно прогудел ее имя, что она вздрогнула. - Стоило мне только отвернуться, как ты уже не дышишь! Теперь я буду бродить по этой земле вечно, обуреваемый неудержимой жаждой убийства, и все потому, что ты покинула меня!
С этими словами он наклонился ближе к мертвому хаджиту и прижался полупрозрачными губами ко лбу. Стеклянные глаза набитого соломой чучела подернулись холодной пленкой.
- Я здесь, придурок! - оглушительно проорала она, очнувшись от ступора. Если уж Лашанс что-то задумывал, то это настолько разнилось с общечеловеческой моралью, что она каждый раз просто не могла найти подходящих слов, способных выразить все свое негодование.
По застывшему лицу неугомонного убийцы ничего нельзя было прочесть, но она могла поклясться, что он "смертельно" разочарован.
- А...
- А?! Ты прекрасно знаешь, что исчезнешь, как только я умру, так что не ломай комедию! Перестань его лапать и немедленно убей ворожею!
- Хочешь полапать его вместо меня? Я видел тебя, когда входил сюда, и могу точно сказать, что ты почти что влюблена. Тебе представился великолепный шанс, потому что сейчас ему совершенно все равно, что бы с ним ни делали.
Она была настолько разъярена, что не смогла произнести ни одного внятного слова, только глухо рычала и безуспешно пыталась выпутаться из веревок. Краем глаза заметив непонятное движение со стороны ворожеи, она не без труда повернула голову обратно... и снова не нашла слов.
Костлявая и когтистая ведьма смотрела на Лашанса с каким-то странным выражением на сморщенном лице. Затем она подняла свою тощую бледную руку и провела ею по куцым остаткам волос, постаравшись проделать это как можно более незаметно.
"Она что, прихорашивается?!"
- Добрый вечер, мадам, - бархатным голосом произнес призрак, во мгновение ока оказавшись перед колдуньей на расстоянии вытянутой руки. Та, в свою очередь, попыталась вести себя под стать ему, но сломалась и захихикала, как девочка, впервые получившая комплимент от королевского модника. Глаза у Ракшари стали такими же круглыми и стеклянными, как у Снежка. А Лашанс тем временем продолжал обхаживать "мадам", и голосом и жестами походя на змея-искусителя. Если ему вслед оборачивались практически все женщины Вайтрана, а ворожея растаяла за совершенно ничтожный промежуток времени, то каким же он тогда был при жизни? Ну да неважно, она все равно его ненавидит.
- Я не ошибусь, если скажу, что это ваше? - он кивнул в сторону восседавшего на костях Снежка. - Ювелирная работа, должен заметить.
Ворожея прямо-таки расцвела, услышав такую неприкрытую лесть. Ткнув острым когтем в онемевшую от столь концентрированного абсурда хаджитку, она прокашлялась и скромно заметила:
- Теперь хочу сделать из нее. Вот только сами видите, какая она облезлая.
- Да уж, экземпляр, прямо так скажем... - бессовестно протянул Лашанс, оценивающе оглядев перекошенную позу Ракшари и ее побледневшее лицо, - А вы можете показать, как это делаете?
Девушка хотела рявкнуть в его адрес что-нибудь обидное, но из горла вырвалось что-то совсем уж нечленораздельное и испуганное. Сразу вспомнился хруст льда и невыносимо холодная вода, тисками сдавившая голову. Не будет ничего удивительного в том, если призрак снова попытается довести ее до полусмерти, но теперь уже чужими руками.
Воодушевленная таким обаятельным наблюдателем колдунья вооружилась крючковатым ножом и направилась прямо к ней, явно вознамерившись красочно вывернуть наизнанку. Хаджитка в последний раз попыталась выпростаться из туго стянутых веревок, но только сдавила свои немеющие кисти еще сильнее, рискуя остаться с посиневшими конечностями. Профессиональный мертвый убийца от души наслаждался испугом своей хозяйки, ни на шаг не отступая от ворожеи и явно не собираясь ничему препятствовать. Когда они остановились прямо перед неуклюже сидевшей девушкой, то старуха внезапно скисла, и боязливо оглянулась на ухмыляющегося Лашанса.
- Я не могу ее вскрывать, отвар еще не готов, - видимо, она боялась утратить интерес для призрака, поэтому теперь говорила слегка виновато. - Без отвара шкура будет крепче держаться.
Не успела Ракшари перевести дух, как ее монстроподобный подопечный вновь подал голос.
- А как вы ее вскроете?
Ворожея подняла ржавый крюк и провела им вдоль живота девушки от солнечного сплетения до пупка, не задев ни одежду, ни даже воздух рядом с ее телом. Призрак задумчиво хмыкнул, и на его белесом лице проступила толика неодобрения.
- Вы уверены, что отверстие будет достаточно большим? Как же вы будете снимать с нее шкуру? Позвольте, я покажу.
Ведьма, которая ловила каждое его слово и каждый его жест, покорно вложила нож в протянутую руку. Хаджитка поняла, что в данный момент призрака она боялась куда больше, чем свихнувшуюся старуху. Безумно хотелось перекатиться в сторону выхода и нырнуть в темноту, но она подозревала, что таким образом сделает еще хуже, а вид бегущего за ней Люсьена Лашанса с мясницким крюком в руке и вовсе вызовет паническую атаку с летальным исходом.
В отличие от притихшей ворожеи, с любопытством заглядывавшей через его плечо, он начал гораздо выше. Остро заточенный кончик ножа еле ощутимо уколол впадину у основания шеи и двинулся вниз, с легкостью распарывая тонкую рубашку и с хирургической точностью избегая прикосновения к живой коже. Девушка боялась шевельнуться, и думала, не будет ли безопаснее втянуть живот, чтобы не лишиться драгоценных внутренностей. Но не успела она и глазом моргнуть, как острие ножа благополучно миновало линию штанов и остановилось, гораздо ниже обозначенного ворожеей места и гораздо ниже границы приличного.
- Вот так, - негромко произнес призрак, возвращая нож обратно. Ведьма глянула в сторону хаджитки с затаенной ревностью.
Ракшари только стучала зубами и смотрела на них из-под насупленных бровей. Она была уверена, что он не срезал ни шерстинки на ее теле, но все же откуда-то изнутри поднималась глухая злость на него, на ворожею, и в особенности на себя, за то, что она тогда додумалась произнести злополучные слова призыва. И хотя до этого Лашанс не раз издевался над ней на людях, но по-настоящему униженной она себя почувствовала только сейчас, связанная, обездвиженная, и с разрезанной одеждой, словно попавшая в логово неизвестного маньяка-расчленителя.
"Псих больной..."
И тут оказалось, что они трое были не единственными обитателями пещер, затерянных где-то на скалистом побережье. Потому что до ушей Ракшари донесся чей-то детский голосок, напевающий под нос незнакомую мелодию похоронного настроя, и одновременно что-то жующий. Всего несколько секунд, и из того же темного прохода неторопливо вышла невысокая стройная фигурка в длинном платье, тащившая охапку шуршащих трав.
- Я принесла, что вы просили, госпожа Эрзули, - прошелестел девичий голос, и хаджитка медленно выпрямилась, вперив в вошедшую пристальный взгляд.
Встрепенувшись, ворожея поспешно вернулась обратно к дымящемуся котлу, напоследок одарив невозмутимого Лашанса таким взглядом, от которого, наверное, завяла бы целая цветочная изгородь.
Сгрузив на стол принесенные ингредиенты, ребенок подошел ближе, ведя себя так, словно знает это место, как свои пять пальцев. Багряные сполохи жаровни отразились на ее аккуратно расчесанных волосах, осветили мрачным светом наивное, открытое лицо, и хаджитке нестерпимо захотелось расхохотаться.
Глаза девочки были большими и темно-алыми, словно две спелые блестящие вишни.


@темы: Drama, Humor, R, Romance, TES IV, TES V