21:21 

Обратная сторона некромантии

Астэри
Название: Обратная сторона некромантии.
Автор: Астэри
Бета: ~~~Аристократка~~~
Категория: The Elder Scrolls IV: Oblivion, The Elder Scrolls V: Skyrim.
Рейтинг: R.
Персонажи и пейринги: парочка оригинальных, состав Темного братства из обеих игр.
Жанр: фентези, романтика, юмор, драма.
Аннотация: О том, как справиться с двухсотлетним призраком Люсьена Лашанса и вернуть себе крепкий сон.
Предупреждения: ООС, отхождение от оригинала, несостыковка с каноном, розовые сопли, прочее безбожное перекраивание на свой лад.
От автора: писала в свое удовольствие, так что вряд ли могу похвастаться драйвовым сюжетом. В любом случае желаю приятного прочтения))
Статус: в процессе (планируется 50-70 страниц).

Часть 1.
Часть 2.
Часть 3.

- Смотри, смотри! Вон та высохшая мумия продает фальшивые рубины. Ей осталось жить от силы два месяца – я уже чую тление и распад… А вон тот мальчишка только что упал и разодрал колено, и лицо у него теперь, как у тебя, когда я случайно уронил в печь твою одежду. Он тоже… ну, да неважно. Ах, прекрасные звуки боли и страданий, запах крови и грязных каналов. Обожаю города, помню еще в мое время...
- Заткнись, - лениво протянула Ракшари, кутаясь в плащ и стараясь держать дистанцию между собой и болтливым призраком, который оживленно жестикулировал и с любопытством рассматривал рыночных торговцев. Осторожно обходя большие скопления нагруженных покупками людей, она продвигалась в сторону самого крупного бревенчатого дома на холме, с арками и широкими мостиками, перекинутыми через потоки серой, пенящейся воды. Вайтран, окруженный бурой степной травой и широким кольцом щербатых гор, встретил ее сухим воздухом и холодным солнцем. Резкие порывы ветра грозили подхватить ее и швырнуть в ближайшую стену, а понаставленные на каждом углу жаровни непрерывно стреляли искрами, которые вполне могли подпалить ей шерсть. Не обращая внимания на то, что окружающие зябко подергивают плечами и шарахаются от мутного, степенно расхаживающего Лашанса, она молилась, чтобы нужный ей человек оказался сейчас на месте. Потому что иначе она просто-напросто не выдержит и взорвется. Или, в качестве альтернативы, отыщет где-нибудь мешок лунного сахара, чтобы уснуть крепко и надолго.
- Давай купим вот это? – предложил он, указав рукой на сердечник генератора центуриона, валявшийся на пыльном прилавке. От него исходило такое мощное гудение, что дребезжали стоявшие рядом плошки с механическими болтами. Кусочек таинственной и бессмертной техники двемеров, артефакт, который в некоторых странах считался контрабандой, лежал весь в отпечатках чьих-то грубых пальцев, словно дешевая безделушка.
- Зачем? – она внезапно почувствовала такое внутреннее опустошение, что ей захотелось сесть прямо на дороге и вытянуть ноги. Ничего удивительного, ведь ей пришлось довольно долго валяться в постели в той гостинице. За ней внимательно следили, тщательно отогревали, избегая слишком высоких температур, а назойливый призрак неустанно вертелся рядом. Словно ему и в самом деле было какое-то дело до нее…
- Он вертится, - таинственно прошептал Люсьен, словно мальчишка, впервые увидевший магию.
- Сейчас ты у меня завертишься. Замолчи и за мной!
Говорить призрак перестал, но и молчания от него добиться она тоже не смогла. Судя по всему, в Вайтране царил какой-то затянувшийся праздник. В воздухе парили хвостатые воздушные змеи, дети с аппетитом поедали еще горячие орехи в меду, а взрослые отложили в сторону фартуки и рабочие инструменты, разгуливая в чистенькой выходной одежде. Все это не могло не подействовать опьяняюще на такое изголодавшееся по жизни существо, как Люсьен Лашанс. Так что, запрокинув голову, он набрал побольше воздуха в несуществующие легкие и запел:

- Жила-была дева прекрасней заката,
Весной на старинном Стросс М’Кай.
Она была знойной, блондинкою стройной,
Чей взгляд растлевал весь тот край.
Однажды под вечер зажгла она свечи,
И скинула с плеч свой наряд.
И путник уставший, под чары попавший,
Наутро был сказочно рад!

Стайка головорезов из местной гильдии бойцов, по воле случая оказавшаяся поблизости, взорвалась глумливым хохотом и одобрительно захлопала.
- Я тебя ненавижу, - чистосердечно прошипела хаджитка.
- Был бы я жив, ты бы сейчас сгорала от вожделения, - немедленно выдал он таким тоном, словно в этих словах не было ни намека на пошлость.
Ракшари медленно начинала закипать, замечтавшись о кляпе, осиновом коле, и экзорцисте с наклонностями мясника. На ее счастье, дом ярла был уже совсем близко, а там рукой было подать до того, кто ей поможет. И затем наступит свобода, одиночество и тишина. Вот то, чего она действительно вожделела в этот самый момент.
- Кстати, а куда мы идем? Сомневаюсь, чтобы в самом знатном доме города находилось наше братство.
«Ха, почуял недоброе…» - злорадно оскалилась она, толкая высокие двойные двери, ведущие в главный зал.
Внутри было тихо и безлюдно, если не считать стражи, неподвижно замершей на своих постах в некотором отдалении. Негромкие голоса доносились из глубины зала и поднимались вверх, к перекрестным дубовым балкам и светлому дыму, плывшему от щедро растопленных жаровен. Ярла донимал очередной проситель, взахлеб рассказывая о пожранной волками корове. Кажется, в обмен на обглоданный дочиста скелет он хотел трех новых буренок, денежную компенсацию и церемониальное извинение от Соратников, которые, якобы, обязаны были следить за безопасностью в округе. Не желая соблюдать утомительный этикет, чтобы поприветствовать того, кому на всех глубоко плевать, Ракшари спокойно кивнула ближайшему стражнику и шмыгнула в боковой проход, узкий и освещаемый факелами в настенных кольцах. Где-то здесь должен быть маг, столь необходимый ей сейчас. Он точно сумеет запихнуть Лашанса на самый глубокий и темный план Обливиона, где он застрянет навеки, мучая своими безумными монологами дремор и прочую нечисть.
Магов Ракшари ненавидела. Не так сильно, как лекарей, но все же. Надменные, заносчивые, на всю голову больные ублюдки, которые готовы продать собственную мать на органы, лишь бы им позволили вскрыть какое-нибудь беспомощное, прикрученное к столу существо. От каждого из них веяло чужими страданиями и опасностью. Той самой опасностью, с запахом пепла и ледяного огня. Несмотря на столь острую неприязнь к подобным людям, хаджитка признавала, что обратиться к чародею за помощью в такой проблематичной ситуации – не самая плохая идея. Она умела видеть выгоду даже в тех делах, которые заставляли ее неосознанно выпускать когти и желать смерти всем окружающим.
Маг по имени Фаренгар отвлекся от чтения пыльной и заляпанной воском книги, уставившись на престранную парочку, вошедшую в его покои. Выглядел он весьма удивленным, но не слишком занятым своими неотложными делами. Так что Ракшари решила не оттягивать грядущий триумф над призраком и согнулась в уважительном поклоне.
- Доброго дня.
- А, Ракшари, я о тебе наслышан… - чародей поднялся и подошел ближе, довольно кивая и оглядывая хмурую хаджитку с ног до головы. – Наш многоуважаемый ярл до сих вспоминает тебя и твои заслуги. Утверждает, что без твоей помощи у него совершенно не получается решить проблемы с великанами. Может быть, ты сможешь…
- Спасибо, но я пришла с просьбой, - решительно перебила она его, примирительно подняв руку. – Мне очень нужно, чтобы вы отцепили от меня… вот это.
Она повернула голову в сторону призрака, чтобы собственными глазами лицезреть испуг, исказивший его полупрозрачную физиономию, но вместо этого остолбенела и осеклась на полуслове.
Люсьен Лашанс, приутихший еще с улицы, являл собой вполне обычное зрелище умудренного долгой жизнью мертвеца, но для Ракшари это поистине являлось чем-то доселе невиданным. Он непонятно когда успел снять капюшон, выпустив собранные в низкий хвост волосы, доходившие ему до середины спины. Вытянулся по струнке и замер в позе на все готового и на все угодного слуги. И, наконец, выражение его лица было настолько умиротворенным и безмятежным, что ему обзавидовались бы все неупокоенные призраки, недовольные своими хозяевами и своей жалкой пародией на существование.
- Ты чего? Что это за рожа блаженного? – ошарашено пробормотала она, передернувшись от отвращения.
- Госпожа? – от исходящего патокой голоса у нее мороз пробежал по коже, - Я всего лишь ожидаю ваших распоряжений, госпожа.
Фаренгар переводил взгляд с призрака на хаджитку, неловко покашливая в кулак и будучи в некотором замешательстве. Ему предстояло еще много дел сегодня, ведь на вечер намечались фейерверки…
- Вам нужно помочь его отозвать?
- Да… - медленно кивнула она, напряженно рассматривая призрака и ломая голову над тем, почему он внезапно стал вести себя как шелковый. Что он замышляет?
- Тогда пусть он для начала выйдет на середину комнаты.
Лашанс даже не пошевелился. Вместо этого он повернул голову и уставился на Ракшари с выражением вечной преданности на зыбком лице. Она же смотрела на него, как на гремучую змею.
- Госпожа?
- Выйди на середину комнаты, - мрачно повторила она за магом, ежесекундно ожидая какой-нибудь гадости.
Мертвый наемный убийца послушно сделал несколько шагов и вновь застыл, словно аршин проглотив. Маг, наблюдавший за всеми этими действиями, бросил в сторону хаджитки один-единственный взгляд, раздраженный и усталый. Но и этого хватило, чтобы Ракшари поняла, чего Лашанс добивался.
«Вот мерзкая змея!»
- Право слово, я не понимаю, что вам могло не понравиться в нем… - Фаренгар непонимающе развел руками, - Прекрасный пример удачного возвращения души с того света. Услужливый, послушный и немногословный. Да и к тому же хорош собой, если я правильно истолковываю женские предпочтения. Будь я хозяином такого образца, то для меня он был бы незаменим…
Разъяренно зарычав, она подскочила к Лашансу вплотную, ощутив волну стужи на лице и вперив горящий взгляд в то место, где у него должны были находиться глаза. Он воззрился на нее с покорной наивностью. Словно получившая нагоняй собака, которая не понимает, в чем она провинилась.
- Слушай ты, скотина… - ей все это уже настолько осточертело, что перед глазами заалела пелена неконтролируемого бешенства, - Если ты сейчас же не перестанешь вести себя как проклятый евнух, то клянусь, я тебе устрою сладкое существование. Я буду убивать направо и налево, с удовольствием и зверством, упиваться кровью и утекающими из моих рук жизнями. Я буду сутками развлекаться с мужчинами и женщинами всех рас, какие только встречаются в этом богами забытом крае, не гнушаясь любых извращений. Я буду жрать все, на что только упадет твой алчный взгляд, и нахваливать то, насколько вкусным оно оказалось. Я буду делать все, что ты сделать не можешь, и наслаждаться тем, чего ты теперь лишен навечно. И начну я с целого бушеля самых дорогих, красивых и сочных яблок, которые так и тают во рту!
В наступившей тишине были слышны лишь отклики блеющего голоса крестьянина, вымаливавшего себе корову. На секунду ей показалось, что Лашанс сейчас вытащит из рукава свой тонкий хирургический скальпель и полоснет ее по лицу. Но уже через мгновение пришлось отмести в сторону эти пугающие мысли. Как, впрочем, и надежду о своем скорейшем освобождении из-под гнета этого туманного тирана. Потому что весь огромный дом содрогнулся, пол под ногами задрожал, а из общей залы донеслись испуганные возгласы. С потолка свалилась парочка пауков, а стрельчатое окно потемнело, накрытое тенью чьих-то размашистых крыльев.
- Дракон! – воскликнул Фаренгар, бледнея и подскакивая к зашатавшемуся канделябру. Подтаявшие свечи чуть было не подожгли портьеры.
- Ну почему когда мне нужно сделать что-то важное, неизменно появляются эти тупые брюхоногие ящерицы?! – с отчаянием разругалась Ракшари, хватаясь за голову. – Отзовите это чудовище!
- Ракшари, ты обязана помочь Вайтрану!
- С какого это рожна?!
Снаружи донесся оглушительный рев, а затем дом сотряс такой мощный удар, что из окна во все стороны брызнули осколки. С полок посыпались тяжелые книги, увлекая за собой старинные резные шкафы. Человеческие крики пробивались даже сквозь каменную толщу неприступных стен. Болезненные, леденящие, они были скорее похожи на вой одного огромного умирающего животного.
- Отзовите его! Эта тварь чуть меня не убила! – вопила Ракшари, едва не срываясь на визг и с каждой секундой все сильнее теряя самообладание.
- Убей дракона! Люди гибнут! – заорал в ответ маг, носясь по комнате в попытке уберечь хрупкие приборы.
Пол ходил ходуном, по стенам побежали трещины, а Люсьен Лашанс наблюдал за истерикой своей хозяйки молча, неподвижно, и с выражением хищного удовлетворения на бесплотном лице. И в этот момент хаджитка поняла, что с нее хватит. Достаточно. Расставив ноги по ширине плеч, она прочистила горло и вдохнула поглубже, не упуская из виду мельтешащего чародея. Клокотавшая внутри ярость, бессильная и темная, наконец-то нашла выход.
- Fus ro dah! – оглушительно гаркнула Ракшари, прижав обе руки к диафрагме.
Она еще успела увидеть глаза Фаренгара, широко раскрытые и испуганные, услышать его изумленное: «Не может быть». А затем всю комнату заполнило разрушение, напрочь скрывшее мага из виду.
Разбросанные по полу фолианты волной врезались в противоположную стену, словно были невесомыми пушинками. Деревянная стойка для книг с хрустом оторвалась от постамента и разбилась на куски о растрескавшийся камень стен. Портьеры рвались в лоскуты, емкости с зельями лопались, расплескивая вокруг содержимое, осколки оконного стекла свистели в воздухе, решетя гобелены. Разломались доски пола, обнажив каменное дно, теперь уже густо усеянное щебнем и щепками. Грохот и скрежет ломающейся мебели на несколько секунд перекрыл даже то, что творилось снаружи, заложил уши, забил нос и рот поднявшейся пылью. Она ссутулилась, не в силах сдержать надсадный кашель, мучивший ее каждый раз, когда приходилось использовать крик. А затем, сосредоточенно восстанавливая дыхание, медленно направилась в ту сторону, где, предположительно, должен находиться сметенный криком неудачливый чародей.
Он лежал на горе разодранных книг, совершенно оглушенный, весь покрытый царапинами и ссадинами. И хотя несчастный маг вряд ли мог ее расслышать в этот момент по причине полнейшего помутнения сознания, Ракшари все равно заговорила, не в силах сдержаться, ломким и надтреснутым голосом:
- Думаешь, мне есть дело до каких-то там людей? Да пропади они пропадом, эти грязные тараканы! Я надеюсь, что эта летающая жаба сравняет город с землей, и знаешь почему? Да потому что не будь я Довакином, о мою спину вытирали бы ноги те, кто сейчас пытается лизать мне пятки! Двуличное стадо необразованных, тупоголовых обезьян, которые готовы заковать в цепи всех, чье лицо хоть немного отличается от их уродливых физиономий! Ответь мне, почему я должна помогать тем, кто заставляет мой народ ночевать за стенами города в тоненьких палатках? Они замерзают там до смерти, в надежде, что проходящий мимо человечишка соизволит купить у них хоть что-нибудь и тем самым обеспечить им еще несколько дней жизни. Но знаешь что? Никто к ним не подходит ближе, чем на двадцать шагов, потому что у них лапы, и хвост, и клыки, и, следовательно, они презренные нелюди, которым не место в Скайриме! Почему я должна помогать этим тварям? Почему я должна терпеть рядом с собой вот этого подонка?! Отвечай!
Фаренгар ответить не мог. Судя по всему, она раздавила ему что-то внутри, потому что сейчас он боролся с рвотными позывами, скорчившись на своих бесценных книгах и прижимая руки к левому боку. Краем глаза она заметила, как Лашанс невозмутимо роется в горе мусора, выискивая какую-то одному ему нужную вещь. При этом он напевал под нос ту самую песню, которую полчаса назад горланил на улице. Как ни странно, это ее немного остудило, и плечи ее устало поникли:
- Мне ни до кого нет дела. Мне никто не интересен. Мне даром сдалась эта ноша, которую вы все на меня взвалили. Я просто хотела вернуться домой, но в итоге застряла здесь, среди людей, которые улыбаются мне в лицо, но шепчутся за спиной. Так что будь добр, сделай так, чтобы мне стало хоть чуточку легче.
Чародей, позеленевший и осунувшийся, с трудом выпрямился и сел, тяжело дыша и потирая голову. Его руки были в крови, а плечи мелко тряслись, но смотрел он на нее безо всякой злобы и ненависти. Как, впрочем, и без особого желания помочь.
- Убьешь дракона… и я сделаю то, что ты хочешь, - тяжело прохрипел он, вытирая рукавом разбитый нос.
На мгновение он уже было решил, что она крикнет еще раз, теперь уже не жалея ни его, ни своих собственных сил. Безжалостно вомнет грудную клетку внутрь, раздавит голову и расплющит конечности, превращая его в кровавое месиво. Но вместо этого девушка только вздохнула со смертельной усталостью, и исчезла в коридоре, направляясь к выходу из дома. Копошившийся в разбитых сосудах призрак резко выпрямился, и последовал было за ней. Но неожиданно замешкался, обернулся, и взглянул на мага, бессильно распростертого на перемешанных книгах. И хотя глаза мертвеца едва угадывались в туманных и расплывчатых очертаниях, Фаренгару вдруг стало по-настоящему жутко. Потому что он понял, кого на самом деле ему нужно было бояться.

Он был действительно великолепен. Золотисто-зеленый окрас, длинный шипастый хвост, черные маслянистые клыки и роскошные мерцающие рога, словно присыпанные бриллиантовой крошкой. Горбоносый, массивный и чрезмерно злой, он был способен одним своим взглядом поставить на колени любого, кто посмеет на него только замахнуться. Даже чьи-то ноги, торчавшие из перекошенной пасти, почти не портили картину. Очень жаль, что придется его убить. В мертвой красоте нет никакого очарования.
- О, дева прекрасней заката!
- Братва, расступись! Пришел орущий мартовский кот!
- Скажи, какой это уже по счету у тебя?
- Настоящий Довакин загасит дракона с одного выстрела…
- Кто-нибудь, отдайте ей свой лук… Только тетиву ослабить не забудьте, хех.
- Заткнитесь, - хмуро бросила Ракшари, поморщившись от привычного хихиканья где-то позади себя.
Соратники, в принципе были, неплохими людьми, добродушными и скорыми на расправу с обидчиками мирного населения, если не брать во внимание странные изменения в поведении, проявлявшиеся по крайней мере раз в месяц. В это самое время они становились раздраженными, вспыльчивыми и резкими, отталкивали с дороги нерасторопных прохожих и так усердно налегали на жареное мясо, что от их обжорства страдали все ближайшие таверны. А еще они очень сильно не жаловали хаджитов, при каждой встрече с Ракшари демонстрируя свою неприязнь издевками и насмешками. Она, на самом деле, давно уже привыкла к такому отношению, прекрасно зная, что со временем любой человек привыкает к ее существованию. Всем рано или поздно надоедало неустанно проезжаться насчет ее мехового хвоста и продрогших на холоде ушей. Соратники же были и остались упертыми ослами со стойкой ненавистью к любым существам семейства кошачьих. Она никак не могла понять, почему. Но сейчас главная проблема была не в этом.
Дракон выплюнул башмаки неизвестного бедняги в ближайшую яму и низко зарычал, уставившись злобными рубиновыми глазами на собравшийся неподалеку отряд. Пока Ракшари неслась с холма вниз, минуя мосты, каналы и аккуратную цветочную рощу, то успела заметить, что Вайтран потерпел не такие уж серьезные разрушения. Ну да, десяток погибших, полный разгром на продуктовом рынке, пара догорающих домов, и сплющенная в блин кузница, на которую дракон, судя по всему, неоднократно приземлялся. Кроме этого, и раскрошенной в порошок брусчатки под когтистыми лапами, все было в относительном порядке. Она видела и похуже. Она видела обугленные руины деревень и покинутые замки, почерневшие от копоти. Полегший в поле скот и скелеты, слишком маленькие для того, чтобы принадлежать взрослым. И ей каждый раз хотелось пожать плечами и уехать, подальше от беспрестанно рыскавших в небе драконов. Но вместо этого Ракшари вздыхала и с неохотой шла вперед, разламывая под ногами сожженные доски и растаптывая в прах чьи-то останки. И жаль ей было не уничтоженный урожай, не погибших людей и не разрушенную архитектуру. Единственный, к кому она испытывала сострадание, был сам дракон.
- Мы вроде как ранили его в левое крыло. Поэтому он больше не взлетает, - доверительно сообщил ей один из Соратников, низкорослый и насупленный.
- Вот сами его и добейте, - буркнула она недовольно. Действительно не удавалось понять, в чем состоит сложность победы над раненым драконом. У нее получалось настолько легко, что было даже как-то неудобно это демонстрировать.
Вместо ответа низкорослый воин молча протянул ей лук, тяжелый, тугой и рассчитанный на то, чтобы пробивать стальные доспехи латников на поле боя.
- Его можно забить даже вилкой, если она будет в твоей руке, о, дева прекрасней заката, - нахально заявил другой, - Мы прикроем.
Не дождавшись от нее согласия, Соратники мельком проверили свое оружие и слаженно направились в сторону дракона, перебрасываясь шуточками и дружескими подначиваниями. Он же, в свою очередь, нетерпеливо царапнул когтями по мостовой, оставив на ней внушительные полосы, и грузно заковылял к ним, опираясь на сложенные крылья и переваливаясь с боку на бок. Хаджитка знала, насколько эта медлительность обманчива, так что поспешила поскорее наложить стрелу на тетиву, не желая лицезреть еще больше трупов. Она только сейчас заметила, что по спине больше не тянет холодом, а в окружающей ее обстановке больше не наблюдается блеклой, туманной фигуры, сыплющей ядовитыми замечаниями. Лашанс куда-то исчез. Хаджитка на мгновение озарилась надеждой, что ему надоело ее мучить, и он добровольно ушел в неизвестном направлении, но это вряд ли могло оказаться правдой. За все время с момента произнесения того злополучного заклинания вызова, она успела довольно неплохо разобраться в его личности, характере и упрямстве. Он совершенно точно где-то в городе, достает кого-то другого, или сводит с ума того недальновидного священника, посмевшего плюнуть ему под ноги этим утром. И безусловно радовало то, что этот надоедливый гад не будет путаться под ногами, пока Ракшари делает грязную работу.
Золотисто-зеленый ящер хитроумно сделал вид, что раненое крыло беспокоит его куда сильнее, чем оно выглядит. Болезненно рыкнув, он оступился и припал на брюхо, изображая слабеющего и беспомощного. И в тот момент, когда отряд воинов бросился к нему, неправильно истолковав предоставленную возможность, он неуловимо пошевелил треугольной головой и бросил свое тело вперед, на ходу распахивая пасть. Соратники бросились врассыпную, пригибаясь чуть ли не к самой земле, но избежать смерти удалось не всем. Моментально повернув голову и прочертив витым рогом искры по камню, дракон успел ухватить одного из людей точно поперек туловища. Затем, безо всякого видимого напряжения, перекусил его пополам, с легкостью смяв броню и кости. Парень - тот самый нахал, который заговорил про вилку - не успел произнести ни звука, выронил меч и буквально развалился на части, в один момент перестав быть живым существом. Был человек, и нет человека. Когда эта огромная, опьяненная кровью рептилия выпрямилась, медленно поводя в стороны оскаленной пастью, Ракшари отпустила тетиву, жалея, что не выстрелила несколькими секундами раньше. Стрела, снабженная лихим разделителем звука вокруг оперения, с надсадным визгом вспорола воздух и погасила один из рубиновых огней на морде ящера. От резонирующего вопля, полного боли и обиды, полопалось несколько витражных стекол в окружающих домах, а самой хаджитке пришлось бросить лук на землю, чтобы прикрыть ни в чем не повинные уши. Соратники, не обращая внимания на осколки камня, летевшие во все стороны от бьющего по брусчатке хвоста, подскочили к раненому дракону с обеих сторон, вооруженные копьями, алебардами и трезубцами. Обезумевший от боли дракон извивался ужом, когда острые серебряные наконечники пробивали плотную мембрану крыльев, накрепко пригвождая его к земле. Со смертью товарища помертвевшие лица Соратников приобрели еще более злобные черты, а в их глазах проявилось что-то волчье.
Дракон перестал вырываться, шумно вздохнул, и от его дыхания щепки и каменные осколки веером отмело к ногам приблизившейся девушки. Через неплотно стиснутые зубы проступила кровавая пена, а разглядев остановившуюся всего в паре шагов Ракшари, вооруженную широким кинжалом, он начал затравленно скулить. Услышав этот звук, хаджитка затряслась и почувствовала себя самой гнусной тварью на свете.
- Эй, может, хоть в этот раз ты дашь это сделать нам? – медленно обратился к ней ближайший Соратник. Она решительно покачала головой, вызвав негодующее ворчание и затаившие злобу взгляды в свою сторону. Каждый из них спит и видит, чтобы зарезать дракона, и тем самым снискать всеобщее уважение и почет. Вот только если бы она не оказалась рядом, они не смогли бы подобраться к нему и на расстояние полета стрелы.
Дракон всматривался в нее единственным уцелевшим глазом, содрогаясь от боли в изуродованных крыльях. Безобразная пасть приоткрылась, между зубов промелькнул шершавый язык, а сам он едва-едва подался вперед, словно силясь что-то ей сказать. Давился воздухом, захлебывался горячей кровью, но все равно пытался сложить из этих звуков различимые для нее слова.
Они всегда пытаются заговорить человеческим языком, донести до нее что-то важное. Когда уже нет пути к спасению, когда безумная жажда крови в глазах сменяется измождением и испугом, они все силятся что-то объяснить. Как-то раз она терпеливо ждала несколько часов, всматриваясь в глаза умирающего дракона и всячески напрягая слух, ломая голову в догадках. Но в итоге он только окончательно выбился из сил, а затем свернулся клубком, подставил ей незащищенную шею и заскулил. Заплакал.
- Прости меня, - выдавила она с трудом, поудобнее перехватывая кинжал.
Под драконьей челюстью есть одно место, слабое, мягкое и теплое. Чешуя там нежная и гладкая, и от малейшего прикосновения к этому месту драконы жмурятся от удовольствия, выпуская черный дым из ноздрей. Она узнала это потому, что таким образом пришлось успокаивать свернувшегося в клубок ящера, который так старался что-то произнести, что смотреть на него было просто больно. Тогда Ракшари была слишком непривычной, чтобы убивать существо, которое настолько страдает. Теперь же она привыкла, ожесточилась и сердце у нее постепенно каменело.
Один удар снизу-вверх и на ее руки хлынул поток темной крови, заляпав рукава до самых плеч. Соратники радостно оживились и даже снизошли до нескольких поздравлений в ее адрес, отчаянно завидуя и мечтая оказаться на ее месте. А сама Ракшари почувствовала себя так, словно только что зарубила слепого котенка. Мрачноватый отблеск алого в драконьем глазе постепенно угас, а сам он обмяк и опустил голову на землю, безвольно приоткрыв окровавленную пасть. И в этот момент до хаджитки докатился темный, тяжелый вал, накрывший сознание и выбивший почву из-под ног. Так происходило всегда, если ей приходилось убивать дракона, отбирать его жизнь и смотреть в угасающие глаза. Перед взором замелькал калейдоскоп гор, ледяное солнце, островерхие утесы и чье-то гнездо с опустевшими скорлупами от яиц. Образы и силуэты складывались в картины, картины превращались в слова. Короткие, примитивные, они взрывались в голове, эхом отдаваясь в ушах и вынуждая ее корчиться от боли на разрушенной мостовой Вайтрана.
«Кто это?»
«Почему я это делаю? Я не хочу!»
«Я оставила детей одних!»
«Больно. Больно! Больно!!»
Погибший дракон продолжал кричать в ее голове те самые слова, которые, возможно, пытался проговорить вслух за несколько минут до смерти. Воспоминания сменялись все медленнее, и все чаще перед своими глазами она видела опустевшее гнездо, высокие отроги, уходящие к горизонту. Последним она увидела что-то маленькое, копошившееся в куче хвороста, и несомненно живое… И когда Ракшари сумела приоткрыть слезящиеся глаза, с трудом соображая от нестерпимой головной боли, перед ней лежал лишь белый драконий скелет, из глазницы которого торчала пущенная ею стрела. Не обращая внимания на столпившихся вокруг Соратников, и не думавших оказать ей хоть какую-то помощь, она поднялась на дрожащие ноги и поплелась обратно к дому на холме.
- Делайте с ним, что хотите, - бросила она напоследок.
«Я не могу им помочь. Я не знаю тех мест, которые мне показывают. Здесь все горы на одно лицо. Я просто хочу вернуться домой…»

Самочувствие было, прямо сказать, не из лучших. Голова просто раскалывалась, ноги отказывались повиноваться, а при попадании в задымленный и темный главный зал ее еще и замутило. Кое-как прошагав по широкому холлу мимо опустевших постов стражи, она свернула в нужный коридор с погасшими факелами, по стенам которого змеились угловатые трещины. Не стоило и сомневаться, что ярл сбежал куда-то в подземелья, оставив город на съедение теперь уже мертвому дракону. И сейчас она сомневалась, что в его обители остался хоть кто-то кроме нее. Но убедиться все же стоило.
Комната Фаренгара была темной, тихой, и выглядела так, словно здесь прошлось племя великанов с мамонтами. Ракшари с трудом могла разглядеть даже собственную, вытянутую вперед руку, так что пришлось добираться до окна и распутывать клубок, в который превратились изорванные портьеры. Рассеянный свет выхватил из сумрака разломанные шкафы, и тряпки, которые ранее были бесценными гобеленами. И очертания неподвижно застывшей фигуры в темной мантии. Маг потерянно смотрел в стену, повернувшись спиной к окну и тяжело шатаясь. Хаджитка вздохнула с облегчением. Все уже почти кончено. Она избавится от этого прилипчивого призрака и сможет спокойно жить своей жизнью. Может, ей, наконец, удастся добраться до Эльсвейра, до родного дома и семьи. С этими обнадеживающими мыслями она принялась обходить груды мусора и обломки мебели, приближаясь к Фаренгару.
- Я все сделала. Вайтран не превратился в руины, твой ярл наверняка жив, и серьезные потери понесла только кузница… которой, в принципе, больше нет. Но вообще все прошло очень даже неплохо.
Довольно ухмыльнувшись, она подобралась вплотную к чародею и снисходительно тронула его за плечо. Она была настолько воодушевлена, что даже не заметила столь знакомого холодка, скользнувшего по щеке и забравшегося за шиворот. Мужчина испуганно вздрогнул, резко повернулся… и вынудил ее попятиться.
- Фарен…гар? – прошептала она, борясь с приступом усилившейся тошноты, - Это ведь не ты, верно?
- Не правда ли, так он гораздо симпатичнее? – донеслось откуда-то со стороны. Оттуда, где сходились сгущающиеся тени, а по стенам ползли ледяные узоры.
Из темноты выступил Лашанс. На его белесом лице играла загадочная улыбка, а сам он практически лучился от счастья. С чувством собственного достоинства он подошел к продрогшему магу и критично его оглядел. Словно художник, оценивающий свое собственное произведение.
- Что ты сделал? – она продолжала пятиться, спотыкаясь о раскрытые книги. Кажется, впервые с момента появления призрака рядом с собой, она ощутила, что боится его, и боится до панического ужаса, - Что ты наделал?!
- Странный вопрос. Все мои действия и так написаны у него на лице, - он досадливо вздохнул, и принялся объяснять с таким раздраженным видом, словно нянчился с ребенком, - Чтобы он не рассказал тебе, как прогнать меня, я взял его язык. Чтобы он не показал тебе, как прогнать меня, я взял его глаза.
Фаренгар, почувствовавший присутствие живого существа, мучительно застонал и шагнул вперед, с отчаянием шаря по воздуху руками. Самообладание изменило Ракшари, и она пораженно вскрикнула, чуть было не упав.
- Чтобы он не указал тебе, как прогнать меня, я взял его пальцы.
Она с омерзением отвернулась, почувствовав, что вот-вот расстанется с завтраком. Холод, исходивший от призрака, спасал от того, чтобы не отключиться окончательно, грохнувшись прямо в пыль. Она слишком устала, слишком разочарована, слишком виновата. И слишком боится, чтобы говорить еще хоть что-то.
- Я не хочу уходить, - спокойно продолжал Люсьен Лашанс, герой, мученик, и прочее-прочее, - Здесь есть цвета, запахи и жизнь. Даже твоя испуганная полосатая мордашка доставляет мне удовольствие. Давно я уже не чувствовал себя так хорошо. А там, внизу, одна только тьма и бесконечная череда мертвых лиц. Ты не представляешь, как это утомляет и сводит с ума. Попробуй выдержать все это две сотни лет, и я посмотрю на тебя и твое чувство смирения. Я силен, я не устаю шататься по миру живых, в отличие от остальных слабаков, призванных какими-то недоучками. И сомневаюсь, что вообще когда-нибудь от этого устану. Так что запомни мои слова - всех, к кому ты обратишься с аналогичной просьбой, что достиг ушей бедного-несчастного Фаренгара, ждет такая же участь. Кстати, у него теперь и ушей-то нет. Уж прости меня за каламбур, прекрасная дева.
Хаджитка по-прежнему не отвечала. С каждым услышанным словом ее наполнял все больший ужас, и острое осознание того, что она очень серьезно влипла. Неизвестно, кто кому теперь должен подчиняться. Зато совершенно понятно, чьих действий теперь стоит опасаться всерьез.
«Будь он проклят…»
- А теперь у нас остался один нерешенный вопрос. Что прикажешь делать с магом? Можешь оставить его жить, хотя в подобном состоянии его скорее выбросят на помойку. Честно сказать, он похож на меня, когда я болтался два века в какой-то богами забытой бездне. Как поступишь? Порадуешь Ситиса?
Она нехотя обернулась, услышав шорох подошв по разгромленному полу. Фаренгар видимо посчитал, что прикосновение ему только почудилось, и он по-прежнему остается один, в темноте и тишине. Болезненно скривившись, он грохнулся на колени и завыл, спрятав лицо в обезображенных ладонях. Ракшари захотелось убежать как можно дальше, лишь бы не слышать этого звука. Вой искалеченного человека загадочным образом изгнал страх к мертвецу из ее сердца, оставив там только жалость и вину. И твердое намерение избавиться от призрака раз и навсегда, любым способом.
- Перережь ему горло, - мрачно ответила она, и в ее голосе не было слышно ни капли сомнения.
Призрак одобрительно улыбнулся. Спокойно и деловито ухватился за всклокоченные волосы чародея, запрокинув его голову, и блеснул скальпелем, зажатым в бесплотной руке.
Ракшари, изможденная и замученная, не хотела на все это смотреть, так что уже шла по коридору, стремясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и Лашансом. И все равно, сквозь звуки предсмертной агонии, от которых кровь стыла в жилах, ей удалось различить слова, предназначавшиеся именно ей.
- И все же ты не такая сволочь, какой пытаешься казаться.

На улице, прямо перед распластанным скелетом дракона, собрались бледные и рыдающие люди. На очищенную от обломков мостовую, накрытую растянутой парусиной с грязными пятнами, складывали погибших в ряд и лицом к белеющему остову. Словно хотели показать им, что виновник их смерти побежден и сломлен, превратившись в грозное воспоминание, которое вскоре растащат на ингредиенты и материал для брони. Ракшари сидела на уютной скамье в цветочной роще, отстраненно наблюдая за процессом сквозь буйно разросшиеся кусты вереска. Она была совершенно опустошена этим чертовски длинным днем, так что не желала никого видеть, выслушивать чью-то вынужденную похвалу, и уж тем более снисходить до разговора. Размышлять над сложившейся ситуацией с призраком у нее тоже сил не было, потому что она просто не могла придумать ничего путного. Для решения ее «маленькой» проблемы единственным вариантом остаются только те умники из Темного братства, которые и одарили ее таким бесценным спутником, как Люсьен Лашанс. Главное - не подвергнуть их опасности. Они были одними из немногих, чью компанию она могла терпеть без зубовного скрежета. Не хотелось бы их терять, отдавая на растерзание такому чудищу.
К дракону вынесли еще больше ткани, бережно заворачивая каждого мертвеца в белый саван. Хаджитка сморщилась и закрыла лицо руками, согнувшись на скамейке. Ей показалось, что у одного трупа была содрана коленка. Всматриваться повнимательнее решительно не хотелось.
- Прекрасный вечер прекрасного дня, - послышался безмятежный голос совсем близко.
Ракшари замычала что-то скорбное, не утруждая себя поднятием головы. Она знала только одно существо, которое было способно получить наслаждение от такого немалого количества смертей за столь короткое время.
- Твоего дракона распиливают на куски. Не хочешь взять себе берцовую кость? Она будет отлично смотреться над камином, – невинно предложил он, усевшись рядом и обдав ее порывом ледяного воздуха.
Она вновь ничего не ответила, только плотнее запахнулась в теплый плащ, решив, что здоровые почки ей еще пригодятся. Призрак тем временем, следуя своей гадостной натуре, принялся ощупывать все цветы, до которых смог дотянуться. Они стремительно увядали, темнели и покрывались блестящей коркой инея, но похоже, Лашанс не испытывал по этому поводу ни малейших угрызений совести. Ее у него просто не было.
Когда ему наскучило мучить ни в чем не повинные растения, он некоторое время вертел головой по сторонам в поисках очередной цели для издевательств. Не отыскав ничего подходящего, талантливо изобразил огорчение и вцепился в хвост хаджитки, вызвав возмущенный вопль и пинок, который, конечно же, прошел сквозь его тело, не причинив никакого вреда.
- Меня только одно интересует… - медленно и вдумчиво начала она, пытаясь усмирить очередную вспышку ярости и для верности отступив от Лашанса на пять шагов, - Почему ты ко мне цепляешься? Я же вызвала тебя из твоей ненавистной бездны, ты должен мне в ноги кланяться или хотя бы относиться по-человечески… если так вообще можно выразиться. Что я тебе такого сделала?
Он непонимающе наклонил голову набок, вызвав у нее нестерпимое желание взять и придушить кого-то, хоть кого-нибудь. Затем призрак тяжко вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как сложно ему отвечать на четко поставленный вопрос.
- Придется тебе признаться. Это все потому, что я люблю тебя.
- Ситис, избавь меня от этого! – в ужасе вскричала Ракшари, уставившись на него квадратными глазами. Лашанс с горечью улыбнулся и взглянул в сторону с деланной застенчивостью.
- Твоя шерсть неопределенного цвета, твои обломанные усы и особенно этот соблазнительный хвост просто сводят меня с ума. Честное слово, так и хочется выпотрошить тебя, засушить шкуру и расстелить в гостиной. Я бы с бесконечной любовью возлагал на твою спину свои ноги каждый вечер и…
- Ну все, хватит! – раздраженно оборвала она его. Она поняла, что никогда не слышала, чтобы он говорил в ее адрес что-либо серьезное. Только бесчеловечные шуточки, отдающие то нездоровой зоофилией, то холодящей кровь ксенофобией. А эта ядовитая улыбочка вообще убивала на корню все желание хоть немного проникнуться к нему пониманием.
- Шутка, на самом деле ты меня бесишь, - донеслось до нее со скамейки.
Что и требовалось доказать.
- Может, я тебе завидую. Может, у меня аллергия на кошек. А может, я считаю, что ты не годишься в профессиональные убийцы.
- Неужели? – прошипела она, опасно сузив глаза. Так он ее еще не оскорблял, и надо признать, эти слова, в самом деле, смогли серьезно задеть ее гордость.
- Сама подумай. Ты жестокая, эгоистичная, озлобленная на весь людской мир кошатина, которая кичится своим рабским прошлым и жалеет себя из-за этого вот уже много-много лет, будучи неспособна перешагнуть прошлое. Но убийца? Ты чуть не разрыдалась перед этой тупой брюхастой ящерицей, а безглазый маг довел тебя до состояния кисейной барышни, завидевшей мышь у туалетного столика. Если в нашу семью теперь берут таких как ты, то возможно, закат Темного братства уже не за горами. Дрожь берет от мысли, во что превратилась организация, в которую я вложил столько сил…
- Мы никуда не исчезнем, - буркнула она уже спокойнее. – Я стараюсь держать все на плаву.
- И при этом рвешься сбежать из провинции. Хорошо же ты дела ведешь. На твоей шее висит не один десяток человек, которых нужно прокормить, обеспечить необходимым обмундированием и отмазать от поимки и тюремного заключения. Однако единственная проблема, которая занимает твою бессовестную голову – это поиск способа, который поможет от меня избавиться.
Она сердито засопела, не сумев подыскать достойного ответа. Он был прав, как ни обидно признавать.
- Впрочем, и в мое время бывали убийцы, которые походили скорее на воспитателей детского сада, чем на суровых палачей, - Лашанс улыбнулся. Улыбка получилась задумчивой, тоскливой и чудовищно разнилась с теми гадкими ухмылочками, которые блуждали по его лицу во время любого разговора, - Я знал одну данмерку, которая не могла ни один заказ провернуть, чтобы не влипнуть в какую-нибудь неприятность. Сомневаюсь, что она выучила все пять догматов, и сомневаюсь, что она совершала все это под влиянием всепоглощающей любви к Ситису. Она была жутко наивная и доверчивая как овечка, а кожа у нее была теплая и матовая.
Ракшари безмолвно застыла в отдалении, изумленная такой неожиданной откровенностью. Впервые она не слышала в его голосе ехидства, притворства или обмана. Девушка так этому обрадовалась, что боялась его перебить, неосторожно пошевелиться или еще каким-то образом разрушить этот редкий проблеск чистого разума. Но почему-то, при взгляде на его мутное и расплывчатое лицо, ей показалось, что у этой истории нет счастливого конца.
- Только за несколько часов до смерти я понял, почему взял ее в семью. И от этого умирать было во стократ больнее.
До них донесся оглушительный скрежет пилы. Крестьяне, столпившиеся у подножия холма, разламывали на две части тазовую кость дракона, которую не смогли сдвинуть с места даже пятеро крепких мужчин. Хаджитка зверски проголодалась, продрогла и вымоталась так, что гостеприимно горящие окна шумной таверны неподалеку вызвали у нее щемящую тоску.
- Даже если я куда-то уйду, то я все равно буду следить за тем, чтобы братство не распалось. Тебе нет нужды беспокоиться, - обратилась она к призраку, постаравшись вложить в свои слова как можно больше уверенности.
К ее удивлению он лишь молча кивнул и поднялся, оставив за собой несколько погибших от холода кустов и покрытую льдом скамейку. Кажется, он ей не очень-то поверил, но она не стала убеждать его и дальше, рискуя нарваться на обидную колкость. Для этого у них еще полно времени. Так что Ракшари, чрезвычайно довольная тем, что им удалось в кои-то веки поговорить нормально, подняла с земли заплечный мешок, предвкушая горячую еду и теплую постель. И тут же почувствовала, что он стал подозрительно тяжелее, чем был до этого.
- Люсьен Лашанс… - ей стоило огромных трудов сохранить спокойное выражение лица. – Что в моем рюкзаке делает чертов генератор сердечника центуриона?
- Он вертится, - прошептал Лашанс с таким заговорщицким видом, словно делился с ней сокровенной тайной.

***

- Что-что?
Неминда замерла на месте, в замешательстве теребя подол своей льняной рубахи. Огоньки свечей отражались в глазах смотревшего на нее Люсьена Лашанса, и это было уже прямо-таки родным зрелищем, не вызывавшим никакого удивления. Она находилась в полутемном и просторном подземном зале, в котором почти не было никакой мебели, только узкая кровать, стол со стульями да забитый книгами шкаф. По спине тянуло едва ощутимым сквозняком, так что она подозревала, что где-то существует еще один выход к поверхности кроме тех тяжелых двойных дверей, через которые ей удалось сюда попасть. Данмерка оказалась настолько напугана тем, что встретило ее в этом подземном каземате, что очень надеялась на разрешение использовать именно этот потайной лаз.
Точнее, она надеялась на это пару минут назад. Но как только Лашанс дал понять, что именно он от нее хочет, как все мысли напрочь выпорхнули из головы, оставив только ошеломленное и полное недоверия слово:
«Что?»
Может она ослышалась? Может, он имел в виду что-то совсем другое? Может, стоить уточнить конкретнее?
- Ты прекрасно меня поняла, - с легким раздражением выдал он в ответ на ее изумленный лепет. – У нас нет выбора. В организации хозяйничает предатель, и я вынужден принять решительные меры.
- Убив их всех?!
В ушах поднялся нарастающий шум, а свечи перед глазами куда-то поплыли. От панической атаки ее уберегло только осознание того, что Лашанс будет наблюдать, как она сходит с ума и пытается собраться воедино. И делать из своих наблюдений соответствующие выводы.
«Это большая честь», - прошелестел в ее голове тихий голос Очивы. Похоже, что худощавая и жилистая аргонианка с перламутровой чешуей сама не понимала, о чем говорила.
Убийца в черном капюшоне с задумчивостью созерцал, как она мучается от снедающих ее мыслей, истеричных, разрозненных и отдающих сумасшествием. Затем вздохнул с досадой и чуть приблизился.
- Я считал, что ты, как и любой другой член Темного братства, будешь выполнять мои приказы безо всяких возражений. Но теперь что-то начал сомневаться. Так что я лучше спрошу прямо – ты выполнишь эту работу?
Подумать только, она так волновалась при мысли о встрече с ним. Она столько времени искала его в пустых комнатах и так усердно ждала любого намека на его присутствие. Пробивалась к нему через ораву безумных скелетов, вооруженных булавами и цепами (хотя большей частью ей приходилось удирать от них, сверкая пятками). Брела в темноте, боясь разжечь факел и держась рукой за поросшую мхом стену. И единственное, что она от него услышала – это требование незамедлительно пойти и зарубить всех ее друзей, словно свиней на бойне.
Окровавленные тела в темных одеждах появились перед глазами и вытянули из Неминды глухой, отчаянный стон. Она беспомощно взглянула на Лашанса, словно ища поддержки, затем зажмурилась и замотала головой, скованная ужасом.
Его лицо не выразило ровным счетом ничего, и это разочаровало данмерку даже сильнее, чем услышанный пару минут назад приказ. Словно ему нисколько не было жаль своих братьев и сестер, которых он с такой легкостью приговорил к смерти.
- Что ж… придется делать все самому, - он вытянул из ножен серебряный, до блеска начищенный кинжал и двинулся к девушке. – И начну я, пожалуй, с тебя.
Неминда всхлипнула и так сильно прижалась спиной к закрытой двери, словно хотела просочиться по другую сторону. Рука нашарила холодное, увесистое кольцо, и она уже собралась было потянуть его на себя, открыв путь к позорному бегству. Но, вспомнив про десяток скелетов, гостеприимно гонявшихся за ней по переходам и каменным мостам, заколебалась, выбирая из двух зол меньшее. Уж лучше фанатичный мясник с ножом, чем жуткая, алчущая крови нежить.
Он подошел к ней вплотную, неторопливо перебирая пальцами по рукояти оружия, и задумчиво разглядывая ее бледное испуганное лицо. Затем одной рукой облокотился о дверь в нескольких дюймах от ее головы, и наклонился к ней так близко, что края его капюшона закрыли от обзора большую часть сумрачной комнаты. Нервно сглотнув, Неминда лихорадочно думала, как ей вообще стоит все это понимать. Но, почувствовав на своей щеке холодное лезвие, решила, что ситуация все-таки несет в себе мало приятного.
- Не страшно? – вкрадчиво поинтересовался он, скользя лезвием вниз по ее щеке.
«Меня сейчас удар хватит…»
- Нет… - она как-то ухитрилась произнести это слово без заикания и ломкости в голосе. И вздрогнула, потому что кинжал переместился с щеки на незащищенную шею.
Несмотря на серьезную опасность, которая прямо сейчас грозила ее жизни, она заметила одну любопытную вещь. При таком близком рассмотрении глаза у Лашанса оказались не красные, не безумные и не мерцающие багровым отсветом, так сильно испугавшим ее во время первой с ним встречи. Нет, они были вполне обычные, светло-карие, с темной окантовкой. И, несмотря на каменное лицо с губами, на которых застыла еле заметная и непонятная усмешка, они были вполне живыми и блестящими. Словно сотни убитых людей и разрушенных жизней не смогли превратить его в бездушное чудовище с пустым нутром.
- Неужели нет никакого другого способа? – хрипло проговорила Неминда, предприняв еще одну попытку достучаться до его рассудка. Лезвие уже не казалось таким холодным, принимая в себя тепло, исходившее от ее кожи.
- Сама знаешь. Я должен найти предателя.
Неожиданно ее поразила одна мысль, которую было впору считать гениальной.
- А что если это я? – она вызывающе вскинула подбородок, не без удовольствия ощутив, что в момент этого резкого движения он предусмотрительно отвел кинжал подальше от ее шеи.
- Не говори чепухи, - без труда остудил ее Лашанс, который, похоже, начинал терять терпение. – Ты в организации совсем недавно, а присутствие изменника, нарушившего пять догматов, я чую вот уже несколько лет. Выполняй мой приказ, иначе на собственном примере узнаешь, как я расправляюсь с отступниками. Ты ведь довольно долго искала меня в комнатах убежища, в надежде, что я буду стоять там и ждать именно тебя? Бедная, наивная девочка без прошлого. Не считая моих преданных стражников, в этом подземелье мы с тобой совершенно одни. Кто знает, что сотворил бы с таким наивным ребенком кто-нибудь, окажись он на моем месте? Если бы он понял, что ты по нему сохнешь, как думаешь, воспользовался бы он тобой и твоей влюбленной доступностью?
Неминда скривилась от обиды, больно кольнувшей ее изнутри.
- Ты чудовище, - прошептала она.
- Ну… я еще не успел тебе что-то сделать. И я не нанимался возиться с тобой, как с малым ребенком, - он улыбнулся и отступил от нее на пару шагов, пряча в ножны кинжал, так и не сыскавший применение. Улыбка у него была мимолетная и какая-то болезненная, скорее искаженная в муке, чем излучающая радость. Впрочем, она не могла судить об этом наверняка. Даже после произошедшего разговора он продолжал казаться ей недостижимо далеким. Таким далеким, что на душе становилось тяжело и возникало желание хорошенько отругать себя за все те сопливые мечтания и надежду на чрезмерное внимание с его стороны.
«К черту его…»
Не желая терпеть его присутствие ни одной лишней минуты, она развернулась на каблуках и потянула на себя тяжелую, окованную ржавым железом дверь. Затем проскользнула в открывшийся узкий проем, не оглянувшись, не попрощавшись. И не сообщив о том, выполнит ли она вообще его задание.
Люсьен Лашанс хмыкнул и вернулся к разложенным на столе бумагам, вернувшись к работу. Почему-то чувствовал он себя при этом самой гнусной тварью на свете...

- Что с тобой? Ты вся зеленая!
- Ах, это… - на ватных ногах Неминда подошла к настенному зеркалу и уставилась в свои собственные, глубоко запавшие глаза. – Несвежие яблоки.
- Несчастная… - Антуанетта сочувствующе покачала головой, оторвавшись от томика весенней поэзии, беззастенчиво позаимствованного из кое-какого прикроватного столика. – Знаешь, Винсент готовит просто великолепные зелья, помогающие справиться с похмельем, отравлением и несвежими яблоками. Тебе стоит непременно сходить к нему.
- Да. Схожу непременно, - ее передернуло от своих же слов. – Знаешь, у меня возник вопрос по поводу моего контракта…
Девушка хихикнула и тряхнула соломенными волосами.
- Не знаешь, что лучше – горшок или слабительное?
- Не о том речь… Задание исходило от Люсьена Лашанса и…
- Стоп-стоп! – она протестующее замахала руками. – Если контакт дал Люсьен, то никаких вопросов в принципе не может быть. Его слова не подлежат никакому сомнению, а приказы должны выполняться неукоснительно.
Неминда с трудом сдержалась, чтобы не разреветься.
- И неважно, что эти приказы из себя представляют?
Антуанетта закивала с энтузиазмом неадекватного самоубийцы.
- Не имеет значения, кого он заказал. Богач или нищий, политик или стражник, женщина или старик. Если он приказал, значит так нужно. И иного выхода нет.
Данмерка очень хотела услышать совсем другие слова, совершенно противоположные по смыслу и значению. Произнесенное же Антуанеттой звучало как самый настоящий приговор.
Девушка положила книгу на стол, загнув уголок на нужной странице, и мечтательно улыбнулась.
- Давно я не видела Лашанса, сюда он крайне редко приходит. Скажи, он постарел? Выглядит все таким же загадочным красавцем, как и в то время, когда я его встретила?
- О да… - кисло протянула данмерка. – Загадочнее некуда.
- Не слышу особой радости в голосе, - светловолосая убийца проницательно взглянула на то, как Неминда шатается на скрипучем стуле, и смотрит в одну точку. – Может, он и выглядит несколько строгим. Но все его действия идут во благо Темному братству. Он лучший из нас.
Данмерка словно ее не слышала. Поднявшись с места, она добрела до корзины в углу, куда в течение дня сгружался весь кухонный мусор. Затем вытащила из заплечного мешка пару яблок – крупных, красных, наверняка очень вкусных – и без колебаний швырнула их в кучу кожуры и объедков.
- Несвежие яблоки, - пояснила она притихшей Антуанетте еще раз.
Затем, не попрощавшись и не изменившись в лице, добралась до двери и исчезла за углом коридора.
Девушка некоторое время озадаченно глядела в дверной проем, но уже через минуту легкомысленно пожала плечами и вернулась к чтению. Видать, на долю Неминды выпал действительно зверский заказ, если она так мучается…

Она хотела, чтобы и в этот раз у нее что-то не получилось. Чтобы все это снова превратилось в цирк и абсурд. Отчаянно желала, чтобы кто-то проснулся, неожиданно зашел в комнату, прошел мимо нее, заглянул в глаза и Понял. Успел спастись, убежать как можно дальше, в укромное место, до которого не дотянутся длинные руки Темного братства. Даже если она погибнет, не сумев выполнить контракт, она все равно будет знать, что кто-то смог выжить. Ради этого и умереть не жалко…
Но нет. Впервые за все время жизни здесь, в тепле и сытости, у нее все получалось даже слишком хорошо. Возмутительно хорошо и убийственно успешно. Сегодня спал даже Винсент, хотя на дворе была середина беззвездной ночи, а он в этот час обычно читает очередные мемуары про кровавые дворцовые перевороты. На его письменном столе она обнаружила кулинарную книгу с рецептами кексов и медовых пирогов, исписанную пометками и мелкими надписями вроде: «Ей нравится, когда больше крема». В комнате Антуанетты действительно оказалась наковальня и сложная конструкция печи, уходящей дымоходом куда-то на верхние ярусы. Из-под подушки Гогрона гро-Балмога выглядывал уголок книги «Человек с топором», которую Неминда купила специально к его дню Рождения.
Никто не успел проснуться. Никто не понял, никто не ждал ничего подобного. И даже пахнущий прахом и дустом скелет, бродящий из угла в угол в своеобразном вестибюле, по-прежнему смотрел на нее равнодушными, ничего не выражающими глазами.
Вытирая испачканный кинжал кухонным полотенцем, Неминда со всей ясностью поняла, что в тюремной камере ей было не так уж и плохо. Тишина убежища была липкой и мертвой, тени по углам хищно удлинились и потянулись к ее ногам. Она оказалась совершенно одна в этом огромном лабиринте комнат и помещений с книжными шкафами, тренировочными манекенами и алхимическими лабораториями. Надо признать, что теперь у нее остался только один человек, которого можно было назвать хоть сколько-нибудь знакомым. И сейчас гораздо сильнее данмерке хотелось просто взять и сделать ему больно. Или хотя бы попытаться.

- А, ты вернулась. Все прошло удачно? – всмотревшись в ее оцепеневшее лицо, он понял все без слов и продолжил говорить, заметно оживившись. Видимо, он не был в ней уверен до самого конца, так что сейчас испытывал огромное облегчение, - По правде говоря, я уже собирался пойти за тобой и подстраховать. Признаю, это было немного чересчур для такого человека, как… ты что делаешь?
Данмерка не ответила, возясь с многочисленными заклепками и крючками на своем нагруднике. Стащив броню через голову, она швырнула ее на стол, даже не поглядев на разложенные по всей его поверхности документы и свитки, примятые по углам тяжелыми печатями. Раскрытая чернильница перевернулась набок и с дребезгом упала на пол, заляпав сапоги Лашанса россыпью клякс. Не обращая внимания вообще ни на что вокруг себя, Неминда с размаху уселась на заправленную постель и принялась стаскивать с себя ботинки.
- Я спать хочу, - снизошла она до ответа, спокойного и невозмутимого.
- Иди спи в убежище, - он был так удивлен, что не смог даже толком разозлиться в ответ на такую наглость. – Если ты считаешь, что я стану тебя жалеть, то глубоко ошибаешься.
- Ой, да заткнись ты, - равнодушно бросила она, оставшись в одной нательной рубашке и тонких полотняных штанах. – Мне некуда идти, мне негде спать, и у меня никого не осталось кроме тебя. Не сказать, чтобы я была в восторге, но что поделать, придется потерпеть. Мне плевать, кем ты меня считаешь, и твои замечания для меня не имеют никакой ценности. Если я захочу, то буду ныть, как маленький ребенок. Если захочу, то начну рыдать в голос, топать ногами и бросаться на стены. Мне надоело изображать из себя черт знает что, и прислушиваться к мнению тех, которые гроша ломаного не стоят.
С этими словами она забралась под одеяло, и деловито взбила подушку.
- Неминда, я тебя предупреждаю… - кажется, он впервые назвал ее по имени, и она смутно удивилась, что он вообще его знал. Однако прозвучало это имя так, словно не сулило своей обладательнице ничего хорошего, кроме парочки сломанных костей и большой потери крови.
- Убьешь меня? Тогда придется отстирывать свою постель. А если сделаешь что похуже… ну, тогда опять же придется все отстирывать, - на пол шлепнулись сначала штаны, затем рубашка с развязанными тесемками. – Кстати, предпочитаю спать голая...
Со стороны Лашанса не доносилось ни звука. Похоже, он к такому не привык и все еще пытался переварить происходящее. Данмерка повернулась спиной к нему и уставилась в занавешенную гобеленом стенку. На плотной ткани, ветхой и изъеденной молью, чернел зловещий отпечаток руки Ситиса. Кровать оказалась весьма удобной, так что у девушки, натерпевшейся всякого за одну только ночь, моментально начали слипаться глаза. Но несмотря на валом накатившую сонливость, она чувствовала, что должна сказать что-то важное. Много важных слов, которые позволят ему понять, как ей было тяжело. И как тяжело до сих пор. К сожалению, она никогда не могла похвастаться особым красноречием, так что сейчас вся ее внушительная речь превратилась в вялое бормотание вперемешку с ругательствами.
- Кретин, ты хоть представляешь, как бесчеловечно ты поступил? – она зевнула, с трудом договорив, и подтянула одеяло повыше. – Ты хоть знаешь, как их всех звали? Их внешность, привычки и фирменные шуточки? Да они тебя чуть ли не боготворили, постоянно ставили тебя в пример. Ты для них был отцом, братом и спасителем. «Лашанс то, Лашанс сё…». Бесит. Антуанетта страдала по тебе с самого своего детства, и все уши мне прожужжала про твои распрекрасные глаза и глубокий голос. Теперь она спит в своей комнате, и будет спать вечность. Она улыбалась во сне, когда я заносила над ней руку. Надеюсь, ей снится тот Люсьен Лашанс, в которого она влюбилась. Высокий, статный и похожий на человека, на мужчину. Но уж точно не ты, страдалец чертов…
Она продолжала говорить еще что-то. Обидные и черные слова, проклятия и оскорбления, которые градом валились на голову многострадальному Спикеру Темного братства. Он же не пытался ее перебить, заставить замолчать или вытолкать взашей из своих владений. Просто стоял и слушал, терпеливо и внимательно, положив руку в перчатке на спинку стула. А на лице у него застыла улыбка, скорее искаженная мукой, чем излучающая радость. Неминда всего этого не видела. Она продолжала жаловаться и ругаться на колыхавшийся перед ее глазами гобелен, пока не оборвалась на середине очередного бранного слова, намертво вцепившись в подушку, и провалившись в наполненные кошмарами сны.

@темы: Drama, Humor, R, Romance, TES IV, TES V

Комментарии
2014-05-04 в 20:46 

St_Anita
Я всегда на стороне беспомощных, безобидных и так заведомо обречённых сил зла!
Какой восхитительный Лашанс, какие восхитительные главгеройки, какой восхитительный Винсент с пироженками пусть его и мало, какое восхитительное абсолютно всё! :hlop::hlop::hlop: :beg::beg::beg:
Уже столько лет прошло после Обливиона и той злосчастной линии с тёмным братством, а я просто взяла и самым позорным образом проревела чуть ли не половину 4 главы :depr:, а другую половину восторгалась с этого безумно сильного и зловещего эпизода с Фаренгаром :crazylove: Очень здорово, пожалуй, это самый лучший фанфик с ЛЛ, который я когда-либо читала.
Буду следить за обновлениями и дожидаться продолжения. Ох, спасибо вам, просто замечательная вещь! :crazylove:

2014-05-04 в 22:39 

Астэри
St_Anita, какой восхитительный отзыв, большое спасибо XD
Честно, не думала, что буду его куда-то выкладывать, в конце концов писала для себя, не учитывая чужое мнение и желание насовать побольше эффектных взрывов сюжета. Но, видать, и так тоже неплохо))
К слову о продолжении - придется мне прерваться ненадолго для написания конкурсного рассказа. Но как только с ним закончу (а это ненадолго), то вернусь к фанфик дописывать)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

BETHESDA FANFIC CLUB

главная