Астэри
Название: Обратная сторона некромантии.
Автор: Астэри
Бета: ~~~Аристократка~~~
Категория: The Elder Scrolls IV: Oblivion, The Elder Scrolls V: Skyrim.
Рейтинг: R.
Персонажи и пейринги: парочка оригинальных, состав Темного братства из обеих игр.
Жанр: фентези, романтика, юмор, драма.
Аннотация: О том, как справиться с двухсотлетним призраком Люсьена Лашанса и вернуть себе крепкий сон.
Предупреждения: ООС, отхождение от оригинала, несостыковка с каноном, розовые сопли, прочее безбожное перекраивание на свой лад.
От автора: писала в свое удовольствие, так что вряд ли могу похвастаться драйвовым сюжетом. В любом случае желаю приятного прочтения))
Статус: в процессе (планируется 50-70 страниц).

- Все, я больше не могу! – Ракшари остановилась так неожиданно, словно увидела перед собой стену.
Нескончаемый поток слов, успевших нешуточно заложить ей уши за последние полчаса, прервался. По и так уже продрогшей спине потянуло холодом. Это означает, что он находится в нескольких шагах позади нее.
- Возвращайся обратно, откуда появился! – раздраженно приказала она.
- Не могу, - последовал невинный ответ.
- Почему?
- Не знаю, как.
- Но ты же призрак. А призраки всегда куда-то исчезают и появляются снова по своему желанию, жутко при этом завывая. Вот и скройся с глаз моих!
Сквозь ухмыляющееся лицо мертвого наемного убийцы можно было разглядеть растущее неподалеку редколесье. Если в полдень еще можно было уловить слабый аромат хвои, то после заката все запахи исчезли под тяжелым покрывалом из ослепительно-белого снега. С непривычки было сложно заставить себя не щуриться, становилось все труднее сгибать онемевшие пальцы. Она уже смирилась с мыслью, что весь мир навеки окрасился в холодные и неприветливые тона. И ей казалось, что весенние цветы уже не прорастут через плотный наст, образовавшийся после кратковременного дождя. Что уже нет шанса увидеть под ногами зеленый ковер из травы, шелестящей на летнем ветру. И что все живые существа давно перестали быть живыми, и возможно, она прямо сейчас стоит на чьем-то закоченевшем теле. Пока на небе не появились луны, такие родные для каждого человека в любом краю Сиродиила, это ощущение беспощадного ледяного царства и какой-то неживой тишины крепло с каждой минутой. Даже без умолку трещавший призрак не спасал Ракшари от осознания одного очевидного факта – хаджитам на севере не место. И это было еще одной причиной, вызывавшей у нее желание расцарапать кому-нибудь физиономию.
- Ничего не знаю, - увидев, как у хозяйки начинает подрагивать верхняя губа, Люсьен решил не останавливаться на достигнутом и продолжал, - Разве что использовать серебро…
Он без труда увернулся от начищенного кинжала, бледный росчерк которого был едва заметен на фоне снежного наста. Кошка зашипела и двинулась на него, перехватив оружие поудобнее.
-… Кстати, я могу продержаться против медведя с одним этим, - отступая назад, он помахал в воздухе своим клинком, больше напоминавшим тонкий хирургический инструмент. – Так что нечего домашнему животному нарываться на пинок под зад.
- Я не домашнее животное, – процедила Ракшари и бесшумно прыгнула вперед, без особых усилий преодолев два метра, отделяющие ее от язвительного призрака. Неестественный холод усилился и словно вытянул из ее тела остатки тщательно сберегаемого тепла.
- Тогда почему ты начинаешь синеть от любого ветерка в этом распрекрасном месте? – полупрозрачный нож, который она успела назвать про себя скальпелем, взметнулся навстречу. Кошка отскочила назад и бегло оглядела лезвие, в котором отражались ее собственные покрасневшие глаза – у самого основания красовалась щербатая зазубрина, словно этот кинжал попал по краю наковальни.
- Потому что ты холода не чувствуешь, бесплотный кусок эктоплазмы! Он же был совсем новенький! – она с трудом отвела страдальческий взгляд от поврежденного кинжала и ринулась на Люсьена с удвоенной злостью.
…Визгливый скрежет металла по металлу, неразборчивые восклицания и ехидные насмешки разносились по заснеженному берегу озера вот уже целый час. Ракшари чувствовала, что ей необходимо остановиться, а еще лучше развести костер, вытянуться на разостланном плаще и разогреть онемевшие ноги, прихлебывая обжигающий суп прямо из миски. Но если она решится на перерыв, то проклятое привидение потом еще долго будет глумиться по этому поводу. Значит, придется сдерживать тяжелое дыхание, по возможности незаметно шататься и лелеять отчаянную надежду отправить Люсьена обратно на тот свет.
Призрак, в свою очередь, не выказывал никаких признаков усталости, что было вполне для него естественно. А еще сыпал едкими шуточками, издевательски подбадривал и играючи парировал все удары, чем доводил свою противницу до очередного всплеска гневных эмоций. После его ленивого замечания о совершенно неправильной стойке, Ракшари поняла, что следующей стадии взбешенности у нее попросту не существует, и ниже самооценке падать уже некуда. Когда воздуха в легких уже практически не оставалось, а попытка вдохнуть вызвала только судорожную боль в разгоряченном горле, Ракшари решилась на последнюю попытку. Изобразив крайнюю степень усталости (что не очень-то разнилось с ее реальным самочувствием), она направила свое безнадежно иззубренное оружие в плечо противнику. И как только он со скучающим видом отвел кинжал в сторону, резко выбросила вперед руку, ранее прижатую к колющему боку. Длинный и тонкий метательный нож, зажатый в кулаке, исправно достиг цели… и двинулся дальше, беспрепятственно пройдя сквозь призрака. Торжествующая гримаса на изможденном лице девушки быстро сменилась выражением легкого испуга, когда она поняла, что уносится вперед и вниз, вслед за своей же рукой.
- А еще… - тон Люсьена был невозмутим, словно он продолжал светский разговор, прерванный минуту назад. - Мне не может нанести вреда тот, кто меня же и призвал.
Ракшари перестала ворочаться в сугробе и глухо застонала от обиды. Когда кошка на полном ходу пролетала через призрака, ей показалось, что она окунулась в прорубь. Так что сейчас, усевшись прямо в рыхлый снег, она сорвала с руки влажную перчатку и осторожно ощупала пылающее лицо. Так и есть – пальцы чуть не примерзли к мокрой шерсти, которая вот уже через пять минут может начать покрываться коркой, а усы моментально заледенели.
Когда она осторожно попыталась согнуть один из усов и со звонким щелчком его отломала, Люсьен не удержался от усмешки.
- А теперь для симметрии оторви с другой стороны.
Ракшари очень захотелось оскалиться, раскричаться, да хоть заплакать горючими слезами, но любое проявление эмоций на лице сопровождалось такой жгучей болью, что пришлось сдержать себя и молча подняться на ноги, отряхиваясь от налипшего снега.
Она никак не ожидала, что ей придется расплачиваться собственным здоровьем за подарочек от членов Темного братства – возможность призвать легенду их организации, непобедимого и смертоносного призрака Люсьена Лашанса, героя, мученика, и прочее-прочее, что о нем говорили сведущие люди. Впрочем, за один-единственный день Ракшари убедилась, что все сведущие люди на самом деле не имели ни малейшего понятия о том, что представляет собой этот призрак. Едва только появившись, он несказанно обрадовался живому лицу, подробно расписал все аспекты этой его радости, полдня восторгался окружающим миром и с каждой секундой его ехидные замечания в адрес девушки становились все циничнее и злее. И в завершение этой изощренной пытки, поистине достойной талантливого убийцы, он целый час морочил ей голову, довел до крайней стадии утомления, испортил недавно купленный кинжал и обморозил все лицо. Ракшари подумала, что если она прямо сейчас начнет бегать по берегу взад-вперед, молотить лед кулаками и вопрошать у богов, за что ей такое наказание, то ее никто не посмеет упрекнуть в таком дикарском поведении.
- И все-таки я выиграла, - она предприняла попытку утешить собственное самолюбие и заодно утереть нос Люсьену. Говорить приходилось так, чтобы лицо оставалось как можно более неподвижно, так что слова прозвучали немного шепеляво.
- Да нет, просто мне надоело, и я сжалился. Еще немного, и у тебя отвалился бы вон тот жалкий облезлый отросток... а, это хвост, понятно.
«… Он этого не стоит, он этого не стоит…» - десять раз повторив про себя эту фразу, она достаточно успокоилась, чтобы спрятать руки под короткий плащ и спокойно двинуться в нужном направлении.
- А кстати, куда мы идем? – поинтересовался призрак, подстроившись под ее неровный шаг.
- В убежище Темного братства. Я хочу, чтобы тебя убрали от меня подальше, потому что ты… ты всегда был такой? - на левой щеке что-то отчетливо треснуло, и Ракшари поспешно умолкла, всерьез опасаясь за сохранность своего лица.
- Наверное, нет. После смерти люди меняются. Если им не хватает убийств, то они становятся более жестокими. Если им не хватает тепла, то они пробираются в жилые дома. Если им не хватает внимания противоположного пола, то они начинают задирать всем юбки на улице. Если им не хватает сладких рулетов, то они крадут их у…
- А чего не хватало тебе? – быстро нашлась Ракшари, почувствовав, как ее мозг уже начал отключаться.
- Всего и сразу, - сказал он, не раздумывая.
«И я выпустила это чудовище в мир…»
- Ты действительно хочешь от меня отделаться? Мы ведь знакомы всего день, бессовестная ты барышня. С таким отношением к мужчинам на тебе не женится даже самый захудалый безродный крестьянин. Это ранило меня прямо в мое несуществующее сердце. А я ведь еще не рассказал тебе историю про Метью Белламонта, - Люсьен картинно прокашлялся с таким видом, словно между ними ничего не произошло, - Однажды, двести лет назад, я, тогда еще обаятельный и вполне себе живой Люсьен Лашанс, ценитель дорогих вин и покоритель неприступных женщин…
«О Боги, дайте мне сил пережить следующую неделю…»

***

По серым и безликим улицам Имперского города, потемневшим еще сильнее от неослабевающего летнего ливня, пробиралась Неминда. Старательно обходила места, где могли появиться люди, изредка забегала под козырек очередного дома, который почти не спасал от непогоды, переводила дух и вновь выбиралась наружу, втягивая голову в плечи и стремясь как можно скорее добраться до подходящего торговца. Под промокшей насквозь одеждой, поношенной, мешковатой и залатанной в нескольких местах, хранилось кое-что ценное, и ей приходилось придерживать это руками, временами воровато оглядываясь в сторону соседних улиц. Добравшись до окраины района, она двинулась вдоль стены, охватывающей полукругом несколько домов, опустевших торговых лавок и шумных трактиров.
У нее оставалось несколько септимов, чуть слышно звенящих в одном из карманов, но продажа найденного предмета принесет ей еще больше денег. Неминда привыкла рассчитывать на самое худшее, но в голову все равно лезли самые соблазнительные идеи насчет того, на что потратить воображаемый кошель золота, который совсем скоро окажется в ее руках. Возможно, ей хватит денег на временную крышу над головой и сон в настоящей постели с подушками из гусиного пуха. А может еще и на простенькое платье из зеленого сукна, которое она успела заметить на одной суетливой горожанке, прежде чем та захлопнула входную дверь, спасаясь от ливня. При мысли о ванне у нее сразу возникло желание почесать спину о ближайший угол, а о еде было попросту страшно размышлять на пустой желудок. Сосредоточившись только на одной цели - поскорее найти торговца - она добралась до огороженного канала, подходящего вплотную к городским стенам. Мутный и вязкий поток казался черным в скупом свете, исходившем от свинцовых туч. Когда Неминда рискнула перегнуться через высокий бортик и боязливо вглядеться в воду, сверху громыхнуло с такой силой, словно над ее головой взорвалась бочка с порохом. Подскочив на месте, девушка на мгновение увидела, как в зубчатую вершину королевской башни попала молния. Голубые искры усеяли нижний парапет и мгновенно растаяли под напором ливня, беспощадно разразившегося над мрачной столицей империи. Перед глазами поплыли темные пятна, руки неосознанно поднялись, чтобы прикрыть заостренные уши, и по мостовой покатился камень Варлы, выпав из-под тюремной рубахи. По стенам домов заплясали блики и косые лучи, словно на этой улице по неизвестной причине появилось еще одно солнце, маленькое и холодное. Девушка забыла про осторожность и с досадой бросилась ловить не совсем честно заработанную добычу, которая была уже готова исчезнуть в самой глубокой и грязной луже. Если она его потеряет, то все старания пропадут зря, а на оставшиеся деньги ей не удастся даже поесть толком. Неминда уже нагнулась вперед и схватилась за тонкую оправу, взволнованным взглядом выискивая царапины или трещины, как в тот же момент на вторую половину камня легла чья-то костлявая рука, жадно обхватив пальцами тонкие грани и погасив свечение. Улица тут же погрузилась в серый полумрак.
- Это мое!
Неминда была в таком изумлении, что подняла голову медленнее, чем того требовала ситуация. Взгляд остановился на незнакомом, искаженном от алчности лице, чьи черты еле угадывались за сальными прядями коротко подрезанных волос неопределенного цвета. Глаза, больше напоминавшие черные маслянистые жучиные панцири, глядели прямо на девушку.
- Что? – только и смогла произнести она.
- Это мое! – повторно прокаркала нищенка и резко дернула камень к себе. Колючая оправа чуть было не выскользнула из руки Неминды и до крови вонзилась в ладонь, когда она эту руку сжала, сопротивляясь.
- Нет, это мое, - с запинкой возразила Неминда и поняла, что выглядит сейчас до боли глупо. Она выпрямилась и попыталась по возможности аккуратно отвоевать камень, но непонятно откуда выскочившая женщина вцепилась в него огромным клещом.
- Мое! – взвизгнула она, как выживший из ума попугай.
«Спокойно. Нужно привести ей неоспоримый аргумент и тем самым доказать свою правоту…»
- Я… его первая нашла.
Ответом ей была такая черная и грязная фразочка, что не хотелось даже вникать в смысл услышанных слов.
«Отличная работа, Неминда…»
Это уже было совсем не смешно. Если проклятая нищенка продолжит истерично хохотать и поливать ее ругательствами, то на шум среагирует стража, а заодно и жители всех окружающих домов. Почему это произошло именно сейчас и именно здесь?
Бездомная пятилась вниз по улице, не прекращая попыток вырвать камень из исцарапанных рук девушки.
- Послушайте… – Неминда начинала сердиться. Сейчас она выглядела не опрятнее этой сумасшедшей, а стража привыкла не разбираться в стычках между мелкими воришками и бездомными в этом городе. Ей не очень-то хотелось загреметь обратно за решетку.
Она уже собиралась навешать ей лапши про трудное детство и незавидную участь всех данмеров в Сиродииле, а затем отобрать свою добычу и, если позволит гордость, пару раз хорошенько пнуть по ребрам. Но осуществить задуманное не удалось – босые ноги безо всякого сопротивления заскользили по мокрым камням мостовой, и охнувшая женщина начала заваливаться назад. За драгоценный камень Варлы она держалась теперь не столько из жадности, сколько из чувства самосохранения. Неминда иронично хмыкнула и разжала руки, подкрепив падение дополнительным тычком в костлявое плечо. Одно удовольствие было смотреть, с каким удивлением раскрываются эти ненавистные жучиные глаза. Возможно, она ушибется так сильно, что не сможет даже дышать, и тогда вернуть себе камень не доставит никакой трудности.
Девушка и подумать не могла, что среди всех гладких и округлых камней на улице Имперского города затылок нищенки приземлится именно на бордюрный – острый, угловатый и торчащий на самом краю дороги, словно чей-то обломанный зуб. Раздался странный звук, словно кто-то наступил на сухой хворост, и затихшая женщина выронила камень из ослабевших рук. Несколько секунд она еще дышала, скребла ногтями по мостовой и пыталась перевернуться на бок, но когда оторопевшая Неминда догадалась над ней склониться, глаза безымянной женщины уже затуманились, уставившись прямо в пасмурное небо. Спутанные пряди волос прилипли к совсем еще молодому, застывшему лицу и данмерка поняла, что теперь ситуация стала по-настоящему серьезной.
- Ой, - выдавила она, прикрывая рот рукой и ощущая себя полнейшей идиоткой. Другая рука, тем не менее, сноровисто подхватила оброненный камень, слегка потускневший и вывалянный в городской грязи.
За спиной Неминды кто-то отчетливо хихикнул.
Тело среагировало быстрее, чем девушка успела хоть что-то осознать. Рука с зажатым в ней камнем описала дугу в воздухе и отправила на дно канала драгоценность, на добывание которой данмерка потратила весь день. Не прошло и секунды, как раздался всплеск, возвещающий о том, что маленькое холодное солнце потухло в луже такой концентрированной заразы, что ее можно было использовать для изготовления смертельных ядов.
Совершенно пришибленная хихиканьем за спиной и своим собственным безмозглым поведением, Неминда решила оплакать потерянное позже. А затем обреченно повернулась и оглядела улицу, на которой не было ни намека на присутствие другого человека.
- Да что происходит?! – не выдержала она, вытирая краем рубахи кровоточащие ладони. Бездыханное тело, лежавшее прямо под ее ногами, уже не казалось таким важным, чтобы переживать из-за случившегося пять минут назад.
Не стоит и сомневаться, что в списке глупых поступков Неминды (на этой неделе) появился еще один, и занял этот поступок первое место. Зачем, спрашивается, у нее рука дернулась избавиться от камня? Улица же пустая!
Измученная, всхлипывающая от отвращения, данмерка уже собралась перелезать через бортик и прыгать в эту кишащую паразитами, отходами и инфекциями воду, как услышала чьи-то приближающиеся шаги.
- Мне тоже хотелось бы задать этот вопрос. Что тут происходит?
Стражник снял с головы глухой шлем и удобно пристроил его под рукой в латной перчатке. Любой, даже самый слабый дождь стучал по стальной макушке с таким громким жестяным дребезгом, что в полном обмундировании нельзя было услышать даже рев пролетевшего над головой дракона. Жесткие серые глаза оглядели понурившуюся девушку с головы до ног, и выглядела она такой маленькой и жалкой, что в голосе имперца неосознанно прорезалась забота, словно он увидел выброшенного на улицу щенка.
- Что случилось? – негромко спросил он и тут же спохватился, напустив на себя грозный и неподкупный вид.
Девушка шмыгнула носом и обхватила хрупкие плечи руками. Мелко дрожавшей головы она по-прежнему не поднимала.
- Она упала и… и… больше не двигалась… - прохныкала Неминда, сотрясаясь от фальшивых рыданий. Воображение напряженно работало, подсовывая своей хозяйке то одну, то другую историю нелегкой нищенской жизни в подвалах и канализационном лабиринте с крысами и грязевыми крабами. Девушка не успела раздобыть другую одежду вместо своей затасканной тюремной рубахи, так что более чем походила на роль отребья, промышляющего милостыней перед трактирами.
Стражник едва удостоил своим вниманием лежавшее на мокрых камнях тело. Судя по всему, упавшую женщину уже ничего в этом мире не интересовало, однако убирать с улиц всякий мусор не входило в обязанности патрульного. Его больше заинтересовал тот неестественный взмах рукой в сторону канала. Данмерка тоже поскользнулась? Или избавлялась от чего-то тяжелого и увесистого, которым можно было с легкостью проломить череп?
- Пойдем. Задам тебе пару вопросов.
На самом деле все решалось гораздо проще. Небольшое путешествие до тюремных ворот под аккомпанемент, возмутительных тирад, горестных подвываний и заискивающей мольбы, и виновницу запрут в темноте, в одной огромной камере с такими же неудачниками. Выживет она среди этих одичавших и бесчеловечных животных, или нет, уже не его ума дело.
Неминда подняла на него огромные, испуганные, полные слез глаза, и солдат Имперского легиона еле сдержался, чтобы не погладить ее по голове. Она же еще совсем ребенок, а уже столько трудностей навалилось…
- Видишь сторожевую башню? Туда и пойдем. Заодно высохнешь и выпьешь чего-нибудь горячего.
«Повелся».

Уставшая, злая, и вымокшая до такой степени, что каждый ее шаг отмечался лужей на каменном полу, Неминда резко захлопнула за собой дверь, затем все так же раздраженно задвинула потемневший от ржавчины засов. Трактирщик – полноватый и дерганый мужчина с цветом лица, ясно говорившем о дичайшей симпатии к вину – нервно улыбнулся при виде насупленной девушки и вежливо попросил ее подождать несколько минут в общей зале, пока ее комнату не «приготовят должным образом». Сейчас она видела, что приготовление комнаты заключалось в том, чтобы унести все ковры, снять портьеры, заменить серебряную посуду на глиняную и горько поплакать над свежим постельным бельем, которое вскоре придется отстирывать десяти прачкам. Однако на обедневшем и холодном полу стояла неглубокая кадка с чистой водой, а на грубых и коряво вылепленных тарелках лежала еда (изрядный кусок баранины особенно привлек внимание), так что Неминде и эта маленькая комнатка казалась роскошными покоями.
Пока девушка стаскивала с себя потяжелевшие от дождевой воды лохмотья и раздраженно запихивала их в тесную корзину, перед ее глазами пронеслись все события этого ужасно долгого и изматывающего дня.
С наступлением рассвета и до этого момента она успела пробраться в прибрежные айлейдские руины, стянуть камень Варлы из-под носа у сонных разбойников, убить человека, чудом избежать тюрьмы и весь остаток догорающего дня бродить вдоль бурлящего канала, в слепой надежде, что утраченный камень сам приплывет к ней в руки. Когда она наткнулась на диковатого и встрепанного мальчишку, который сидел на бортике, свесив ноги в сторону улицы, и усердно оттирал рукавом кусок затвердевшей грязи с такими узнаваемыми очертаниями, то ей уже не хотелось ни с кем церемониться, даже с ребенком. Спихнуть попрошайку в канал не составило никакого труда, но, несмотря на ненависть ко всем, кто попадался ей сегодня на глаза, Неминда забеспокоилась и решила дождаться признаков жизни – вдруг пловец из него никудышный. Признаки жизни донеслись до нее в виде не соответствующих возрасту ругательств, когда мальчишке удалось зацепиться за выступающий из стены камень и выбраться из канала в полусотне метров от девушки.
Торговец, слегка замешкавшийся с закрытием своей лавки, встретил позднюю клиентку брезгливым взглядом человека, увидевшего таракана в своем супе, однако тут же несказанно обрадовался, стоило ей продемонстрировать тщательно отмытый и очищенный товар. Оказалось, что неестественный свет, исходящий от камней Варлы, начинает медленно угасать, стоит лишь снять их с постамента в руинах айлейдов. Не пройдет и месяца, как добытое Неминдой сокровище погаснет окончательно и будет выглядеть как обычный кусок стекла в дорогой оправе. Так что торговец многозначительно потер пухлые руки и втайне порадовался тому, что его любимая ваза из зеленого фарфора (для богатых дурачков она всегда была малахитовая) разбилась пару минут назад, став причиной задержки на работе.
Когда он бережно оборачивал камень бумагой и прятал под стойку, бормоча о том, что надо бы продать его поскорее и повысить цену вдвое из-за мерцающего голубоватого света, Неминда нахмурилась в недоумении. Зачем продавать его втрое дороже, если он все равно погаснет через месяц?
«Это я вам рассказал о его необычном свойстве. Однако богатеньким и избалованным дочерям лордов знать это вовсе ни к чему…» - любезно ответил торговец и продемонстрировал ей ухмылку профессионального обманщика...
И сейчас Неминда, благополучно добыв вожделенный кошель с золотом, а также заполучив постель, еду и крышу над головой, сидит за столом, завернувшись в полотенце, подперев голову руками и изучая лежащую перед ней баранину.
Прошло всего несколько дней с ее побега из имперской тюрьмы, и все это время она потратила на вымученные прогулки по городу в поисках редкого куска хлеба и монеток на илистом дне многочисленных фонтанов. Она столько времени провела в тесной и полутемной камере, что уже не могла ничего вспомнить о выживании на свободе. Что здесь нужно делать, чтобы получить деньги и не вываляться при этом в грязи? Как честным способом заработать на еду? С кем для этого нужно поговорить и как понять, станет ли отвечать ей тот или иной человек? Неужели нужно хватать за руку каждого прохожего и слезно спрашивать, не заплатит ли он ей септим за то, что она почистит ему сапоги? Она не знала ответа ни на один из этих вопросов. И если взглянуть на количество проживающих под мостами и городскими стенами людей, то возможно, ответа на все это никогда и не существовало.
Несмотря на внешность хмурой и вечно чем-то недовольной девушки, едва достигшей совершеннолетия, Неминда прожила достаточно на этом свете, чтобы осознать, как ей осточертело стелиться перед каждым, кто готов вытереть об нее ноги. «Какая раздутая гордость для уличного воришки!» - глумились над ней проживающие под мостами люди, и притихшая данмерка не могла найти подходящих слов, чтобы отбиться от их нападок. Гордость – лишнее качество характера, если человек живет на улице, но она никак не могла переступить через себя и опуститься на уровень, подходящий своему нынешнему положению. Возможно, это ненужное упрямство и нежелание просить милостыню является одним из немногих вещей, которые остались у нее с прошлой, почти полностью забытой жизни. Ко всему этому добавилось излишнее беспокойство. Полученные за камень деньги рано или поздно закончатся, и она уже сейчас начинала из-за этого переживать. Ей негде будет жить, и она поморщилась, вспомнив собственное дрянное самочувствие несколько часов назад. За всю эту неделю, проведенную на так называемой свободе, она устала до такой степени, что не была уверена, удастся ли ей сейчас подняться и добрести до кровати.
И в довершение всего какой-то амулет, втиснутый в ее руку умирающим королем, вызывал гнетущее чувство неподъемных цепей на худых запястьях. Неминда ненавидела, когда на нее против воли вешали огромную ответственность, и она совершенно не умела ей пользоваться. Ее даже не заинтересовало, что при осмотре в сторожевой башне стражник чудесным образом обошел вниманием правый карман, в котором довольно громко позвякивала королевская побрякушка. Сейчас Амулет Королей покоится в корзине, затерянный среди грязного и киснущего в собственной сырости тряпья. Больше всего ей хотелось добраться до Коррола и избавиться от невидимых цепей, однако стоит лишь подумать о таком большом расстоянии, как на ее побелевшем от усталости лице сама собой появлялась гримаса страдания. Тюрьма выжала из нее все, что только возможно, начиная с физической силы и заканчивая глупыми мечтами о светлом будущем. Как ей добраться до нужного места, если исхудалые ноги отказывают уже через сотню шагов?
«А еще я впервые в жизни кого-то убила…» - она изможденно опустила голову на стол и боязливо посмотрела на дверь. Мокрые волосы холодили шею, взгляд рубиновых глаз не отрывался от замочной скважины. Ржавый засов поблескивал в свете настенного канделябра, и не очень-то надежно ограждал Неминду от остального мира. А вдруг эта нищенка прямо сейчас стоит за дверью, и ковер под ее ногами пропитался холодной, разбавленной дождем кровью?
Время уже позднее, в обнимку с бутылью вина спит даже трактирщик, так что никто не может заметить, как по лестнице поднимается мертвая женщина, оставляя за собой цепочку алых капель на каменном полу. Ступени скрипят под босыми ногами, из скованного холодом горла вырывается тяжелый вздох, и на ближайшей портьере, тяжелой и темно-зеленой, один за другим распускаются ледяные цветы. По коридору пролетает сквозняк, отдающий совсем не летним морозом, свечи с шипением гаснут и вот она уже у самой двери, из-под которой выбивается полоска живого света. Бурые обломанные ногти прикасаются к дереву и со скрежетом движутся вниз. Отдираются лоскуты краски и занозы засаживаются в онемевшие пальцы. Она цепляется за узкий проем между дверью и стеной, сердито рычит, когда дверь не поддается. Засов дергается в гнезде, вот-вот готовый выскочить под усиливающимися ударами. И тут нищенку нагоняет стражник на гордом голубом коне, свешивается с седла и грозит ей камнем Варлы, зажатым в кулаке. Камень превращается в кусок стекла и изумленный имперец роняет его на пол, потрясая окровавленной рукой в воздухе. Стекло разбивается на осколки и со звоном приземляется на аккуратное каменное крыльцо, а нищенка в зеленом суконном платье писклявым голосом жалуется на проклятый дождь и захлопывает решетку в тюремной камере. А по камере бегают полосатые зайцы с клыками до самого пола и…
- Ты спишь очень крепко для убийцы.
Неминда рывком выпрямилась и остывший кусок баранины, облюбованный в качестве своеобразной подушки, чуть не последовал за ее головой.
- Это хорошо. Ибо для того, что я сейчас тебе предложу, понадобится чистая совесть, - невозмутимо продолжил кто-то, сидящий прямо напротив нее.
Хотя глаза Неминды с трудом фокусировались на одной точке, она все же рассмотрела черный капюшон и руки в таких же черных перчатках, расслабленно лежавшие на поверхности стола, в нескольких дюймах от ее рук. В горле пересохло от испуга.
- Я Люсьен Лашанс, Спикер Темного Братства, и… ты что делаешь? – удивленно прервался он, когда девушка начала наливать себе воды, еле удерживая графин в трясущихся руках.
- Когда я чувствую, что могу умереть… - она залпом осушила полную кружку, перевела дыхание и тут же воткнула вилку в баранину, оторвав приличный ломоть мяса. - … то понимаю, что умирать голодной будет очень обидно.
Человек, назвавшийся Люсьеном, продолжал молча на нее смотреть. Как показалось Неминде – с некоторой укоризной.
- Ничего не могу с собой поделать, - извиняющимся тоном промямлила она, улучив пару секунд между яростным поеданием всего, что находилось в мисках и тарелках.
- Ты не умрешь, - мужчина, наконец, взял себя в руки. – Только если не подавишься от собственной глупости, так что ешь спокойно.
Данмерка затравленно на него взглянула и принялась жевать гораздо медленнее.
Что значит – она не умрет? Он же из Темного братства! Еще и из больных на голову – предпочитает побеседовать с жертвой, а уже потом выполнять контракт.
Бегающий взгляд девушки против ее воли зашарил по комнате, и все, казалось бы, обычные и безобидные вещи приобрели вдруг весьма опасное и смертоносное значение. Утопить в кадке с мыльной водой, выкинуть из окна, воткнуть нож в глаз, а вилку в ухо, разбить голову тяжелым канделябром, пустить кровь осколком стекла, переломать все кости, задушить до потери пульса, заточить черенок метлы и… Про кровать неожиданно смутившаяся Неминда предпочла даже не задумываться, зато отметила, что окно было закрыто наглухо, на подоконнике отсутствовали мокрые следы, а засов на двери не сдвинулся ни на дюйм.
Когда с большей частью холодных, но все-таки невероятно вкусных блюд было покончено, Неминда попыталась успокоить собственное воображение и как-то отреагировать на его приветствие. Все то время, пока она ела, Люсьен заинтересованно наблюдал за ее действиями, и от этого было жутко неловко. Хотя, казалось бы, какая может быть неловкость, если ей скоро умирать. Либо он совсем извращенец, который разговаривает со своими жертвами, а потом смотрит, как они ужинают, либо ему от нее что-то нужно.
- Приятно познакомиться, - все-таки сообразила она.
Он иронично усмехнулся, безошибочно поставив ее слова под сомнение.
- Меня зовут…
- Я знаю, кто ты, - мягко перебил он ее. – Ты хладнокровный убийца, способный отнять жизнь без тени сострадания. Мать Ночи наблюдала за тобой, и она очень довольна.
«Бедолага. Он совсем-совсем не в себе…».
Данмерка вспомнила, как нелепо она танцевала под дождем с той нищенкой, и ей очень захотелось расхохотаться. Истерически и от души, даже если это будет стоить ей жизни. Вместо этого она налила себе еще воды и спрятала полубезумную улыбку за щербатым краем кружки.
- Вот почему я здесь. Я пришел сделать тебе предложение. Возможность… войти в нашу уникальную семью.
Неминда моментально все поняла, и красочно представила, что он с ней сделает в случае отказа. Глаза словно сами собой опустились и уставились на рукоять серебряного кинжала, пристегнутого к матерчатому поясу. Она была так испугана, что не сразу поняла главного – он предлагает ей… работу? При том факте, что за всю свою жизнь она нечаянно убила одного-единственного отщепенца общества, он предлагает ей делать это за деньги?
- Я слушаю, - сдавленно произнесла несчастная девушка.
«Думать будем потом, сейчас главное не злить его».
Люсьен оживился и придвинулся к ней ближе. Данмерка еле уговорила себя не шевелиться и подумала, что при желании он может и зубами ей в горло вцепиться.
- На зеленой дороге, к северу от Бравила находится таверна «Дурное знамение».
«Название в точности описывает ситуацию, в которой я сейчас нахожусь…»
- Там ты найдешь человека по имени Руфио. Убей его, и твое посвящение в Темное братство будет завершено.
Он раскрыл ее маленькую ладонь и вложил в нее что-то тяжелое и металлическое. Глаза убийцы – два огонька, алых и фанатичных – неотрывно смотрели ей в лицо, так что оцепеневшая данмерка и не подумала разглядывать этот неожиданный подарок, зажатый в своей руке.
- Сделаешь это, и когда ты в следующий раз будешь спать в месте, которое я сочту безопасным, я явлюсь тебе еще раз, неся с собой любовь твоей новой семьи.
Бровь Неминды пару раз нервно дернулась, и девушка строго-настрого запретила себе засыпать, пока не отыщет самую отдаленную, недосягаемую и забытую богами пещеру в Сиродииле где-нибудь в горах, на границе со Скайримом.
А Спикер Темного братства смотрел на нее с каким-то странным выражением лица, непозволительно добрым для безжалостного истребителя всего живого, что попадалось под руку. Темные глаза проницательно прищурились, губы тронула слабая улыбка, словно он без особого труда ощутил все ее сомнения и страхи, но вместе с этим уже считал ее частью своей семьи. «Что же дальше?» - говорил его насмешливый, внимательный взгляд. - «Интересно будет посмотреть, что из этого получится. До смерти интересно…»
- Понятно, - хлипкого мужества Неминды хватило на одно-единственное слово.
- Прекрасно! – воскликнул Люсьен с каким-то театральным экспрессионизмом. – А теперь мы должны проститься. Очень надеюсь, что мы скоро встретимся.
Не без удовольствия понаблюдав, как девушку передергивает от последних слов, он осторожно ее обошел и направился к запертой на засов двери. Край темного рукава на мгновение задел обнаженное плечо, прошелестел по пепельной коже, и вспыхнувшая Неминда только сейчас поняла, что все это время сидела перед убийцей из Темного братства в одном полотенце…

@темы: Drama, Humor, R, Romance, TES IV, TES V