Молчи, говорит себе Сесилия. Ей хочется плакать. Выть. Кричать. Но тогда о ней могут вспомнить. И будет, как с Лидией — казнь, пуля в голову, чтобы никому не рассказала, мгновенная смерть, брызги крови, осколки черепа, и мозг... Знал ли Пьетро, что мозг — такого цвета? Ей хочется кричать. Хочется носиться из стороны в сторону, и спешить к Пьеро на помощь, он с Соколовым долго не продержится, если их еще не схватили, то скоро... Что она может сделать? Лидия курила и говорила, что Сесилия годится только для самой простой работы; Лидия была единственной, кто по-настоящему заботился о ней. А теперь Лидии нет. И Уолласа, от которого Лидия защищала Сесилию, нет тоже. Каллисту Карноу, которая была добра к Сесилии, они не тронули. Она заперта, под замком — ей тоже нужно помощь, как бы Сесилия хотела помочь... Пуля вошла Уолласу точно в глазницу. Сесилия всегда думала, что глаза твердые. Даже глаза плакальщиков в ее районе, понемногу загнивающие, напоминающие пару желтых комков, выглядели твердыми; оказалось — ничего подобного. Глаз Уолласа вытек, а Сесилия молчит. Ей нельзя кричать. Она, в отличие от Пьеро и Каллисты, заперла себя сама. Их могут пощадить. Ее — нет. До нее никому нет дела, о ней забыли, она попала в слепую зону смерти, потому и выжила — в который раз. Но это пока. Если ее заметят... Нужно помочь тем, кто еще жив. Нужно бежать. Спасаться. Для того она и выжила; разве она может помочь им? Она — нет. Но такой человек есть. Корво Аттано может быть жив. Корво Аттано похож на нее — только вот он ни на мгновение не опускает руки. Он продолжает бороться, отверженный, униженный, обесчещенный... В этом человеке больше чести, чем в ком-либо другом. Он делал грязную работу не потому, что это поручили ему лоялисты; в этом он отличается от Сесилии. Она занимается черной работой просто потому, что больше некому — кто-то ведь должен делать и это. У Корво есть свои собственные цели. Сесилию всегда восхищало то, как он относился к леди Эмили; человек с такой силой не мог умереть от какого-то яда. Лоялисты недооценили его. Корво Аттано вернется. И ему понадобится человек, который сможет рассказать о произошедшем. Поэтому Сесилия молчит, не покидает свое укрытие, не вытирает ржавых слез, струящихся по лицу... не сдается. Ей нельзя кричать.
Молчи, говорит себе Сесилия.
Ей хочется плакать. Выть. Кричать.
Но тогда о ней могут вспомнить. И будет, как с Лидией — казнь, пуля в голову, чтобы никому не рассказала, мгновенная смерть, брызги крови, осколки черепа, и мозг... Знал ли Пьетро, что мозг — такого цвета?
Ей хочется кричать. Хочется носиться из стороны в сторону, и спешить к Пьеро на помощь, он с Соколовым долго не продержится, если их еще не схватили, то скоро...
Что она может сделать?
Лидия курила и говорила, что Сесилия годится только для самой простой работы; Лидия была единственной, кто по-настоящему заботился о ней. А теперь Лидии нет. И Уолласа, от которого Лидия защищала Сесилию, нет тоже.
Каллисту Карноу, которая была добра к Сесилии, они не тронули. Она заперта, под замком — ей тоже нужно помощь, как бы Сесилия хотела помочь...
Пуля вошла Уолласу точно в глазницу. Сесилия всегда думала, что глаза твердые. Даже глаза плакальщиков в ее районе, понемногу загнивающие, напоминающие пару желтых комков, выглядели твердыми; оказалось — ничего подобного. Глаз Уолласа вытек, а Сесилия молчит.
Ей нельзя кричать.
Она, в отличие от Пьеро и Каллисты, заперла себя сама.
Их могут пощадить. Ее — нет. До нее никому нет дела, о ней забыли, она попала в слепую зону смерти, потому и выжила — в который раз.
Но это пока. Если ее заметят...
Нужно помочь тем, кто еще жив.
Нужно бежать. Спасаться. Для того она и выжила; разве она может помочь им?
Она — нет. Но такой человек есть.
Корво Аттано может быть жив. Корво Аттано похож на нее — только вот он ни на мгновение не опускает руки. Он продолжает бороться, отверженный, униженный, обесчещенный...
В этом человеке больше чести, чем в ком-либо другом.
Он делал грязную работу не потому, что это поручили ему лоялисты; в этом он отличается от Сесилии. Она занимается черной работой просто потому, что больше некому — кто-то ведь должен делать и это.
У Корво есть свои собственные цели.
Сесилию всегда восхищало то, как он относился к леди Эмили; человек с такой силой не мог умереть от какого-то яда. Лоялисты недооценили его.
Корво Аттано вернется.
И ему понадобится человек, который сможет рассказать о произошедшем.
Поэтому Сесилия молчит, не покидает свое укрытие, не вытирает ржавых слез, струящихся по лицу... не сдается.
Ей нельзя кричать.
Кротик мой любимый, спасибо))
А.